Михаил Веллер. Транспортировка

     В комнате накурено. Стены в книжных стеллажах. За пишущей машинкой сидит 1-й соавтор. Настольная лампа освещает его мясистое лицо и короткопалые руки. 2-й соавтор расхаживает по ковру, жестикулируя чашкой кофе. Он постарше, лет пятидесяти, худ, выражение лица желчное.

     1-й соавтор (обреченно). Как всегда... Через неделю истекает последний срок договора, а у нас - конь не валялся...

     2-й соавтор (деловито). Нужна конкретная зацепка для начала...

     1-й соавтор. Это пожалуйста. М-м... Человека раздражает постоянная толкотня перед его домом. Он живет на одной из центральных улиц, рядом с универмагом, и мимо подъезда всегда снует толпа народа.

     2-й соавтор. А в самом подъезде занимаются спекуляцией... Ладно, не отвлекаемся... И вот - человек постепенно начинает замечать, что народу перед его подъездом становится все меньше...

     1-й. Так. Как его зовут? Имя для условной страны...

     2-й (листает телефонную книгу, морщит лоб, швыряет на диван). Что-нибудь двусложное. Тарара-бух... В детстве я думал, что "Три мушкетера" - это "Тримушки Тера". Какие-то тримушки некоего Тера. Тримушки... Тримушки-Бух...

     1-й. Тримушки-Бабах... Тримушки-Бабай... Тримушки-Бай... Тримушки-Дон...

     2-й. Тримушки-Тон... Тримушки-Бит... Тримушки-Тринк...

     1-й. Тримушки-Дринк. Джонни уыпьем уодки.

     2-й. Тримушки-Трай...

     1-й. Максим Трай. Путешествие на планету Транай. Драй трамвай.

     2-й. И черт с ним.

     1-й. И черт с ним. Нарекли. Пущай Тримушки-Трай.

     2-й. Портрет.

     1-й. Упитанный блондин, рост выше среднего, возможны очки.

     2-й. Очки у нас недавно уже были. Ни к чему. Даешь снайперов. Нет, очков не надо. Полноценный человек. Довольно ущербности. Жена, двое детей, дома и на работе никаких неприятностей, и никаких авиационных и прочих катастроф. И никаких инопланетян и рецептов из старинных книг.

     1-й. Прах и пепел! Помилосердствуй! Тут можно написать только характеристику для ЖЭКа и некролог!

     2-й. Тихо! Тихо. Без штампов. Ему... мм... мм... тридцать три... нет, намек на Христа... тридцать пять, многовато... тридцать два года. О. Расцвет сил.

     1-й. Уж вы мои силушки... Гуманитар. Психолог. Нет, к дьяволу психоанализы, нормальный так нормальный. Значит - не молодой профессор. Во: средний уровень. Учитель. Школьный учитель. Литературы.

     2-й. Осточертели всем твои учителя литературы. Ну прямо сговор: или литературы, или математики, или физики. Ботаник он! Географ! Чертежник!

     1-й. Ага. А также дворник, шорник и по совместительству завхоз, который не ворует. Не будь свиньей - я тебе уступил космос, катастрофы и чудеса - уступи мне литературу, это справедливо.

     2-й (делает останавливающий жест, ставит чашку на торшер, закуривает, сосредотачивается). Итак, Тримушки-Траю тридцать два года. Он работает учителем литературы в школе. Зарплаты хватает, жена и двое детей, семью любит. Квартира в приличном квартале. Единственный источник раздражения - толкотня перед домом. А коль раздражает лишь это - ясно, что жизнь у него тип-топ.

     1-й. И о карьере сей сеятель разумного, доброго, а также вечного за умеренную зарплату не мечтает. Но - он не маленький человек, нет. У него даже были предложения, да и сейчас он имеет возможность перейти преподавать в университет... э-э... или в издательство... но - он любит свою работу, вот в чем дело... Именно в ней видит смысл. Начальство его ценит, коллеги уважают, ученики любят и даже стараются подражать ему в некоторых привычках.

     2-й. И пусть хоть один м-мэрзавец посмеет заявить, что это не фантастика. Да. Причем он ловит себя на том, что с каждым годом ученики его становятся все толковее. Работать с такими - сущее удовольствие. Они много способней тех тупиц, в среднем, чем были в их возрасте большинство его сверстников.

     1-й. Детали!

     2-й. Выше среднего роста, румяный, очень густые русые волосы зачесывает назад. По вечерам все семейство сидит в гостиной, он тут же проверяет сочинения, двухлетний сын, его копия, возится у него на коленях. Дочке семь лет, любит убирать со стола, изображая хозяйку, часто бьет посуду, что никого не огорчает, кроме нее самой. Квартира стандартная, обстановка стандартная, стулья и диван слегка изодраны котом, непородистым и некастрированным. На лето уезжают к морю, кота оставляют соседям. Кот серый, с белым животом и кончиками лап и черным носом.

     1-й. Кот получился... Носит обычно синий костюм, то есть Тримушки-Трай, естественно, а не кот, сорочки голубые или желтые, галстук повязан узким тугим узлом. Всегда на месте за пять минут до назначенного срока. В школе просторные классы, окна во всю стену, учебные стереовизоры, широкие лестницы из искусственного мрамора, стены со звукопоглощающим покрытием, зелень во дворе и прочее подобающее.

     2-й. Ну и серый асфальт и мутное небо города, шелест шин, запах бензина, вой подземки и ее заплеванные перроны, огни реклам, рестораны и мусорщики, парки, уголовная хроника...

     1-й. Мусорщиков нет - машины. Мусорщики исчезли лет десять назад.

     2-й. Уголовной хроники тоже уже практическим нет. Примерно в то же время она резко пошла на убыль.

     1-й. Десять лет назад произошли некоторые изменения в сенатской комиссии...

     2-й. Десять лет назад Тримушки-Трай был полон страха перед неизвестностью. Студентом он принимал участие в студенческих волнениях и демонстрациях. Студенты требовали снижения платы за обучение, отмены воинской повинности и права на труд. На плече Тримушки-Трая остался шрам от полицейской дубинки.

     1-й. Дубинка, однако, не сабля. Ладно. Короче, в стране было скверно. Безработица. Кризис. Нехватка топлива, сырья, жилья и чего угодно. Цены росли, зарплаты падали, законы ужесточались, гангстеризм процветал...

     2-й. И странно, что они вообще не вымерли...

     1-й. В общем, да. Отвали.

     2-й. Вперед. (Выходит в туалет).

     1-й стучит на машинке. Суть абзаца сводится к тому, что по окончании университета по курсу английской (под вопросом) филологии Тримушки-Трай зарегистрировался на бирже безработных и перебивался полгода на пособие, мел улицы изношенными джинсами и простужался, ночуя на парковых скамейках.

     2-й (входя и заглядывая через его плечо). Но через полгода ему повезло. Он получил место учителя в специализированной школе. Будучи способным и образованным специалистом, успешно выдержал тесты и прошел по конкурсу - тем более что конкурсы уменьшились, очередь на бирже начала рассасываться и вообще страна понемногу стала оправляться от кризиса.

     1-й. Править придет-ся-а... Переписывать заново.

     2-й. Ладно. Вперед. Все отлично. Сейчас Тримушки-Трай не только доволен своим положением. Он доволен правительством - это важнее. За прошедшие десять лет в стране наладилось процветание. В Декларацию прав внесены поправки. Президент переизбран на третий срок. Массы довольны - изобилие. Интеллектуалы довольны - есть применение их мозгам, средства для научных исследований. Демократы довольны - есть полная свобода всяческих волеизъявлений и предпринимательств.

     1-й. Хотя последнее - вранье, но об этом Тримушки-Трай может судить только по газетам, правда, зная цену ихним газетам.

     Но - все здорово. Вроде, Тримушки-Трая даже на тротуаре перед его домом толкать перестали. В один прекрасный день он обращает на это внимание. Его ни разу не толкнули, когда после работы в час пик он возвращался домой. Он даже удивился. Подумал, что универсальный магазин сегодня не работает. Посмотрел - нет, магазин был открыт, но народу было немного. Тримушки-Трай хмыкнул, свернул в свой подъезд и вошел в лифт.

     На обед был его любимый беф-строганов с жареным картофелем, спаржа и яблочный пудинг. Отдыхая в кресле с коктейлем, Тримушки-Трай поделился своим наблюдением с женой. Не отрываясь от вязания, жена ответила, что пару недель назад тоже обратила на это внимание, но, скорее, они просто привыкли к этому району. Не так уж, в сущности, много народу в пресловутом Большом Городе.

     Но через пару недель Тримушки-Трай в своем наблюдении решительно утвердился. В воскресенье они пошли с детьми гулять в Центральный Парк. Очереди на карусели не было. Редкие прохожие гуляли по аллеям или отдыхали в тени на скамейках. И почти никто не кормил ручных белок - а когда-то вокруг каждой спустившейся на землю собиралась толпа.

     У Тримушки-Трая возникло сосущее нехорошее ощущение. Он посмотрел на жену; они поняли друг друга.

     2-й. Тем большим событием с спокойной доселе жизни Тримушки-Трая явилась беседа с контрразведчиком. В понедельник после уроков директор пригласил его в кабинет и оставил их вдвоем. Изящный молодой человек с интеллигентным лицом повернул в дверях ключ и предъявил Тримушки-Траю удостоверение. Тримушки-Трай удивился и слегка испугался, честно говоря. Он закурил, подумал, спохватился и предложил сигарету контрразведчику. Контрразведчик не курил. Контрразведчик предложил рассказать о себе.

     - Так наверно в моем досье все указано, - простодушно сказал Тримушки-Трай и порозовел, ощутив свои слова бестактными.

     Контрразведчик улыбнулся непринужденно и поощрительно.

     - Вы не волнуйтесь, - успокоил он. - Вы лояльный гражданин, и вы, разумеется, понимаете, что в нашей работе, как и в любой другой, имеются свои особенности... если хотите, мы условимся считать этот разговор дружеской беседой без каких бы то ни было последствий. Устроит?

     Растерянный, но и успокоенный, Тримушки-Трай изложил недолгую биографию. Контрразведчик в паузах одобрительно кивал. Он был определенно ненавязчив и обаятелен: Тримушки-Трай раскрепостился и поглядывал на него с симпатией.

     Контрразведчик перевел разговор на преподавание литературы.

     - Вы, мне известно, разработали собственную систему тестов для выяснения интересов ученика и уровня его гуманитарной пригодности, если так можно выразиться? Простите, я не специалист...

     Польщенный Тримушки-Трай махнул рукой:

     - Ну, уж и целая система... У каждого учителя свои приемы выяснения, кто чем дышит. В зависимости от этого и строишь работу.

     Через сорок минут они расстались друзьями - по крайней мере, Тримушки-Трай так чувствовал.

     - Во вторник, в десять утра, позвоните, пожалуйста, по этому телефону. В школе вас подменят. Рабочие часы будут оплачены. Мужской уговор: вся беседа должна остаться между нами. Согласны?

     Тримушки-Трай пожал протянутую руку с искренним дружелюбием, какое возникло бы, вероятно, у кролика, снискавшего уважение травоядного удава.

     1-й. Поскольку все в природе устроено по принципу взаимодополняемости, то жены простодушных людей, как правило, проницательны; и жена Тримушки-Трая отнюдь не составляла исключения. Из вида и поведения мужа нынешним вечером следовало, что нечто произошло и что это нечто он не намерен подвергать обсуждению. А посему была придумана печаль, претензии, ссора, примирение с коньяком и любовью, и будь Тримушки-Трай реалистом настолько, насколько он сам себя воображал, он понял бы, что в лице его жены Департамент лояльности прохлопал работника с большими данными. Ибо он выложил все, пребывая в уверенности, что делает это абсолютно добровольно, и легкая дрожь нарушителя государственной тайны щекотала его.

     - Тебе хотят предложить работу, - заключила она.

     - Мне? Они? Какую же? - чистосердечно удивился Тримушки-Трай.

     - Как сказать... Но они поняли, что ты способен на большее.

     Жены маленьких людей часто честолюбивы за двоих, если не за все семейство. Самое обидное, что они сплошь и рядом бывают правы в своих анализах обстановки, а вынужденность смиряться с тупостью и вялостью суженых ведет их к презрению - если только любовь не оказывается выше обоснованных амбиций. Но Тримушки-Траю везло и здесь - жена любила его. Так что сейчас она просто желала подпихнуть главу семейства в нужном, по ее мнению, направлении, как мужа булавкой.

     - И ты примешь предложение, - констатировала она.

     Сам генерал Джексон Каменная Стена не сумел бы высказать эту формулу тоном более категорическим.

     Под напором превосходящей воли Тримушки-Трай принял единственно разумное в подобных ситуациях решение: сделать по-своему, а после отовраться.

     Но - он знал свою жену хорошо. И - любил ее. Из чего следует, что к десяти утра во вторник он не мог бы ответить, кого боится в сложившихся обстоятельствах больше - жены или Департамента лояльности.

     2-й. Он позвонил и назвался. Ответили, что пропуск приготовят к одиннадцати часам. На проходной у дежурного. Назвали адрес.

     Дежурный был здоровенный мужик с борцовской шеей. Он изучил паспорт Тримушки-Трая и кивнул на окошечко - бюро пропусков. В окошечке пожилая женщина в военной форме выписала пропуск, оторвала от корешка и протянула. Дежурный еще раз изучил - теперь уже пропуск - и кивнул на лифт: "Четвертый этаж".

     Тримушки-Трай помедлил, вдохнул-выдохнул перед дверью с нужным ему номером - 407. Часы в конце коридора сипло отзвонили четыре четверти и ударили раз за разом. Тримушки-Трай расправил плечи и постучал.

     Дверь распахнулась сама. В просторном затененном кабинете за огромным полированным столом сидел человек в клетчатом пиджаке.

     - Прошу вас, - сказал он будничным, чиновничьим голосом.

     Тримушки-Трай вошел. Дверь закрылась.

     - Садитесь, - чиновник кивнул на глубокое кресло.

     Тримушки-Трай сел, утонув в кресле так, что голова его торчала на уровне стола, и это сразу создало ощущение неловкости и зависимости.

     Чиновник извлек из ящика стола аккуратную папку и принялся листать. Тримушки-Трай, полагая в папке свое досье, немало готов был отдать за удовлетворение естественного интереса заглянуть туда.

     1-й. Да, надо добавить, что в воскресенье вечером Тримушки-Трай позвонил нескольким университетским приятелям. Кого застал - потрепался на житейские темы, пытаясь незаметно переводить разговор в то русло, что в городе стало, вроде, ха-ха, посвободнее. Разговоры сии развития не получили. Возникло неопределенное чувство неудобства, заминки, собеседники соглашались... а черт его знает, может, это просто кажется. То есть понятно, что просто кажется, но... нет, не клеились разговоры. А часть однокашников по старым телефонам не значилась, и телефонные станции разыскать их не сумели. Что ж, поразъехались, дело обычное...

     2-й. В жизни Тримушки-Трая наступил самый трудный момент.

     1-й. И в нашей повести тоже.

     Курят в молчании. Чиновник продолжает листать досье.

     2-й. Нет, собственно... Если человек попадает в систему, раньше или позже он все равно узнает об общем положении тех дел, которыми его система занимается. А без людей не обойтись... А берут всегда людей проверенных... и всегда есть средства, которыми можно держать их в узде... В некий день и час Тримушки-Трай, работая на предназначенном ему месте, осознает истину... поэтому оптимальным вариантом представляется сразу выдать ему информацию и проследить реакции... тем паче что система ничем ведь не рискует и в случае его отказа. Суют его на должность не рядового исполнителя, а, как ни крути, своего рода творческого деятеля. Потом - предлагают же не первому попавшемуся, он подходит по всем данным.

     Нет - это логично. Тримушки-Трай должен узнать все. Такова логика системы. Ею и будет сейчас руководствоваться чиновник.

     1-й. По-твоему, идет?..

     2-й. Смотри сам.

     Тримушки-Трай скованно сидит в глубоком кресле, и румяным его сейчас назвать трудно.

     1-й. Веселенький разговор ему предстоит.

     2-й. Ладно. Вперед.

     Чиновник поднимает глаза от папки. Глаза у него с желтоватыми в прожилках белками, карие зрачки покрыты голубоватой мутной пленкой.

     Чиновник. Простите? Вы инспекция из нулевого отдела?

     1-й. Что-оо?

     2-й. Нам время исчезнуть.

     Хватает 1-го за руку и тащит к двери. Чиновник нажимает ногой под столом кнопку звонка. Два охранника вырастают из дверей.

     Чиновник. Почему вошли эти господа?

     Охранники изображают позами верноподданность и непричастность.

     Потрудитесь объяснить, как вы сюда проникли!

     1-й (восхищенно). Паршивец, а! Ты, однако, не зарывайся, а то ведь я щас опохмелюсь - и тебя не будет!

     2-й (свистящим шепотом). Заткнись, кретин, идиот!.. (Ударяет его локтем в живот. Чиновнику). Это типичное недоразумение. Прискорбный казус!.. Видите ли, мы - писатели... (Теряется, не зная как вразумительно приступить к объяснению).

     Чиновник (с понимающим лицом). Писатели. Журналисты?

     2-й. Ну да, почти...

     Чиновник. Удостоверения, пропуска?

     1-й. О скот!

     Чиновник. Сдать надзору четвертого. Обыскать и изъять по описи. Идентифицировать. Оставить за мной. Подать объяснительные по команде.

     Охранники, каждый правой рукой сворачивая левое запястье соавторов, выдворяют их, и дверь закрывается; слышны удаляющиеся по коридору шаги и вопль 1-го соавтора: "Да мать твою!..", переходящий в сдавленное мычание.

     Чиновник (вздыхая, Тримушки-Траю). И вот из-за такого ЧП порой летит насмарку вся служба. Как прикажете работать в таких условиях? (Достает из стола пачку сигарет, предлагает Тримушки-Траю, закуривает сам. Доверительно). А у меня кардиограмма ухудшилась. Курение противопоказано. Поди брось тут... Держу вот на службе пачку...

     Переходит в одно из двух кресел в углу, рядом с журнальным столиком, жестом предлагая Тримушки-Траю занять второе; в стене, отделанной панелью под дуб, открывает маленький бар, разливает по бокалам коньяк и разбавляет из сифона.

     Ну-с, чувствуйте себя непринужденнее. Мы с вами почти коллеги, кончали один университет, правда, я на девять лет раньше. Социолог. Филолог, социолог, - родственные души. Так вот, не скрою от вас, что хотя видимся мы и впервые, но (кивок на стол, где осталась папка) кое-что, и даже немало, мне о вас известно, - вы понимаете, просто такая у нас работа, как у каждого своя работа, все это обычно, нормально, да - и как ваши взгляды, так и сами вы лично мне глубоко симпатичны. Глубоко! Не сочтите за грубую лесть. Льстить мне вам, как вы понимаете, незачем. Дело в другом. И не в вашем личном обаянии, хотя оно незаурядно. Поверьте.

     Так вот. Вы человек с искренними убеждениями. И придерживаетесь своих убеждений даже вопреки материальной выгоде, карьере, известности. Именно так, не надо возражать! Вы получаете предложения от университетов - и отклоняете их. А это как-никак профессорский оклад и перспективы для научной работы. Издательство на должность, которую предоставляло вам, берет человека менее подходящего, а платит ему вдвое больше, чем получаете вы. Что же вас останавливает? Не стесняйтесь, голубчик, люди, как известно, вечно стыдятся вовсе не того, чего следовало бы.

     Я сам отвечу вам. В нашем достаточно бессмысленном мире вы занимались, простите, занимаетесь одним из немногих дел, имеющих смысл: вы учите детей. Причем не абстрактной математике - литературе. Вы воспитывали из них, по мере своих сил, людей - в подлинном смысле этого слова. Вы учили их внутренней честности и порядочности, учили понимать и чувствовать прекрасное, быть терпимым, мыслить самостоятельно и поступать благородно - пусть даже в ущерб материальной выгоде и карьере...

     А сами, отклоняя предложения и приглашения, рассуждали примерно так: "Материально я выиграю немного. Того, что я имею, мне хватает. Как-то сложится все на новом месте? Я иду утром на работу без отвращения. Какого еще черта человеку надо?" Вы, голубчик, как всякий закоренелый идеалист, считали себя последовательным реалистом. Идеалист, заметьте, в хорошем, в высоком смысле слова.

     Таких людей весьма, голубчик, и весьма мало. И мы таких ценим на вес золота. "Мы" - я подразумеваю государственный аппарат. Ибо именно такие люди, вкладывающие душу в свое дело, не просто добросовестные и способные, нет, талантливые и преданные своему делу, жизненно необходимому стране и народу, я говорю - не государству, заметьте, государство - аппарат, пшик, каркас для скульптуры, корабль для команды, - такие люди служат тем же целям, которым служит или, во всяком случае, обязано служить государство - оставим высокие слова нашим ораторам, - служить тому, чтоб люди были людьми и жили по-человечески. (Допивает бокал, ставит, вздыхает, машет рукой и закуривает еще сигарету.)

     Дорогой мой, единственная задача государства - чтобы люди жили по-человечески. Но чего это стоит, боже мой, чего же это стоит!.. Вы помните, что творилось еще десять лет назад? Безработица, бандитизм, нищета!.. Наркоманы, экстремисты, забастовки, демонстрации - отчаявшиеся люди требуют того, на что имеют право по одному уже рождению! У кого? У так называемых "правителей"... А что могут эти "правители"? Ну что они могут, я вас спрашиваю? Рабочих мест не хватает, энергии не хватает, сырья не хватает, валюты не хватает, квартир и больниц не хватает, и все увязано одно с другим! не пошевелить... Ну, какой вы, вот вы можете предложить выход? А? Да не бойтесь вы, господи, говорите, это откровенный разговор, вам ничего не грозит. Ну что: социальные перемены, революция, национализация, обобществление?

     Тримушки-Трай (нерешительно). Допустим...

     Чиновник. Допускаю! Хорошо! Первое: все собственники, владельцы средств производства автоматически становятся в ряды безработных. Чудно! Анархия в производстве, это второе. Резкий экономический кризис - три. Четыре - недовольны не только экспроприированные, но и потребители их продукта - продукт на время исчезает, а потребляют все. Подходит? Нет. Оставить их на местах с правами наемных менеджеров? Но что это даст? Деньги все равно в банках, недвижимость все равно в государстве. А угроза гражданской войны? А забастовки всех, всех частных предпринимателей? Военное положение, газовые гранаты, национальная гвардия - в ход, что ли? Зачем? чтоб вернуться к разбитому корыту? Нет, голубчик, экономист вы слабый. Ну, следующий способ?

     Тримушки-Трай. Гм... Меньше потреблять... отказаться от ненужного в быту. Высвободится энергия, сырье, средства.

     Чиновник. Прежде всего высвободятся рабочие руки, и государству придется кормить еще мириады безработных и их семьи. Резко нарушится оборот средств - люди будут меньше покупать. Вы призываете фактически к удешевлению рабочей силы - это антиисторично и антинаучно, я не говорю уж о гуманистическом аспекте. За тот же труд люди будут иметь меньше благ - это забастовки. Мы не получим высвобожденных средств на подъем экономики - мы прежде всего потерям мощности и средства, разрушим государственный бюджет, не сведем концов с концами. Нет?

     Тримушки-Трай. А временно... равномерно уменьшить производительность труда?

     Чиновник (ласково и устало, словно ребенку). Ну, сможем занять всех. Что имеем - поделим на всех. А чего не имеем - откуда возьмем? А нехватку во всем - ее тоже на всех поделим? Экономика-то тю-тю у нас... И подъема ее так не достичь никогда - наоборот, угробим навеки. Стать луддитами ратуете, что ли?.. Полная наивность...

     Тримушки-Трай (отрекаясь от своих проектов). Да. Разумеется. Государство сделало колоссальное дело. Мне не надо это доказывать. Я голосую на выборах.

     Чиновник. Доказывать, к прискорбию, приходится даже неоспоримые истины. Да - государство сделало. Мы сделали. Я вот, скромный, как говорится, винтик машины, вылечу завтра с инфарктом - через час заменят, но я говорю - мы. И - мы с вами, лично с вами - вместе.

     Кстати - вы не могли не отметить, что ученики ваших последних лет толковее предыдущих, а?

     Тримушки-Трай. Д-да... У меня есть такое... не впечатление, нет, они действительно более развиты и интеллектуальны.

     Чиновник. Бесспорно. И все, или почти все они должны бы получить высшее образование и работать мозгами, а?

     Тримушки-Трай. Я думаю так же.

     Чиновник. Будьте уверены, так и произойдет. Они достойные ребята, и государство о низ позаботится. (Понижая голос.) И вы тоже, сами, лично вы тоже должны о них позаботиться.

     Тримушки-Трай (понимая, что встреча подходит к тому, ради чего затеяна). Я думаю так же.

     Чиновник (прикасаясь к его руке, сердечно). Вы не могли ответить иначе. Поэтому мы и пригласили именно вас. Вас!..

     Тримушки-Трай. Я должен что-либо делать?

     Чиновник. Только то, что велит вам ваша совесть. А ваша совесть не может не велеть вам приносить максимальную пользу людям.

     Тримушки-Трай. Как бы... Разумеется...

     Чиновник. Открою вам секрет. Первый из секретов, который я вам открою. Да не пугайтесь, голубчик, неужели вы думаете, что я вас в стукачи вербую!.. Полноте.

     Так вот. Мы несколько расторопнее и, смею надеяться, разумнее вашего Департамента обучения. Потому что уже год применяем ваши тесты. И при полном уважении к вам как к филологу и преподавателю сочту долгом присовокупить, что ваши способности психолога много и ценнее, и качественнее... я не нахожу подходящих слов, грубо льстить не хочу... но мы, как естественно предположить, используем сливки мировых достижений.

     Тримушки-Трай. Я должен буду уйти из школы?

     Чиновник. Повторяю, вы должны будете делать только то, что повелит вам ваша совесть. Но мы были бы счастливы, - открываю карты сразу, - мы очень заинтересованы заполучить вас к себе. Транспорт и коттедж государственный, все льготы сотрудника нашего департамента, пенсионный возраст на пять лет ниже общего. Оклад - двадцать пять двести в год; четверть президентского и вдвое выше среднего. Дело - психология. Разработка, проверка и внедрение тестовых систем для социальной и профессиональной дифференциации. Будучи сам по образованию социологом, искренне заверяю, на основании полного комплекса данных вещей собственной биографии, что вы именно тот человек, какие нам крайне, подчеркиваю - крайне, видите, я ничего не скрываю от вас, - требуются.

     Тримушки-Трай. Когда ответ?

     Чиновник. Не торопитесь. Обдумайте спокойно. (Снова наполняет бокалы). Вы ведь согласны, что долг каждого - максимально использовать свои способности на благо своего народа и всего человечества?

     Тримушки-Трай. Безусловно.

     Чиновник. Значит, в принципе вы уже согласны. О нет, я на вас не давлю, упаси бог! Еще один момент: а как быть с преступником, которого невозможно перевоспитать? садистом? Ваше мнение?

     Тримушки-Трай (с непониманием). Изолировать?..

     Чиновник. И пусть порядочные люди его кормят, одевают, сторожат?

     Тримушки-Трай. Он должен трудиться. Принудительно.

     Чиновник. Обречь на рабство?

     Тримушки-Трай. Воспитание личности созидательным трудом...

     Чиновник. Ага. Закатать лет на сорок каторги - и покойник осознает ошибки. Нет, вы определенно большой гуманист.

     Тримушки-Трай. Я не совсем понимаю... Но смертная казнь у нас запрещена законом...

     Чиновник. Вы соображаете: куда я гну? Хорошо. Еще вопрос: вы согласны, что назначение человека - не есть, пить, гадить, спать, развлекаться, а в первую очередь - оставить свой созидательный след на земле?

     Тримушки-Трай. Разумеется...

     Чиновник. Не осудите, что с вами, образованным и талантливым человеком, я разговариваю прописными истинами. Они, знаете, так привычны, что по привычке опускаются, исчезают при рассуждениях.

     Продолжаю: следовательно, долг каждого человека и гражданина не только созидать самому, но и всячески способствовать, чтоб так же жили другие, все?

     Тримушки-Трай. Так.

     Чиновник. Так. Именно так. И если наркоман, сексуальный маньяк, киллер мафии, подонок потенциально способен построить прекрасное здание, или насадить благоухающий сад, или проложить дорогу через пустыню, - то наш долг реализовать эти его возможности на благо ему и нам?

     Тримушки-Трай. Ну. Так. Конечно.

     Чиновник. Конечно. Вы слышали о теории Кайми-Отта?

     Тримушки-Трай. Нет.

     Чиновник. А о Ван-Гоге, Шелли, Галуа вы слышали? Не обижайтесь... А знаете пословицу: "Избранники богов умирают рано?" Задумывались, конечно, - филолог - о тридцати годах, и тридцати шести-семи, и сорока - сорока двух? Масса примеров, да?

     Ах, голубчик, все в слова играем. Человек приходит, чтобы уйти, и чем больше оставляет, тем меньше остается его собственного материального существования.

     Легенды не лгут, голубчик. Сущность теории Кайми-Отта к тому и сводится. Я имею в виду легенды и сказки о превращениях. Дракон в принца и наоборот, глина в человека и наоборот... и важно тут, заметьте, не заколдовать, а расколдовать. В этом отличие злых волшебников от добрых. Из уродливой оболочки извлечь прекрасную истинную сущность. Уродливо же то, что не соответствует тысячелетиями сложившимся представлениям о добре, пользе, красоте, справедливости. Разве не гуманно превратить уродливого садиста в то, чем он был предназначен стать на земле: в цветущий сад?

     Тримушки-Трай (поддаваясь его тону). Да, да... если бы это было возможно...

     Чиновник. И важно не ошибиться. Как важно не ошибиться, вы понимаете! Не использовать государственную печать для колки орехов. Не пускать броневую сталь на кастрюли, красное дерево на туалетную бумагу!


... ... ...
Продолжение "Транспортировка" Вы можете прочитать здесь

Читать целиком

Прочитаные

Транспортировка

показать все

Анекдот

вы долго прожили в токио, если:
- совершая покупки дожидаетесь чека и не читая бросаете его в коробочку для чеков
- при переходе дороги, вас не уже не удивляет, что pajero остановился, чтобы вас пропустить
- вы знаете вкус 12 сортов риса
- фильм "трудности перевода" считаете комедией
- уже не смешно говорить в трубку телефона "моши-моши" вместо "алло"
- совмещаете поездку в россию с лечением зубов
- выбор магазина определяется наличием поинт-карты
- у вас много этих поинт-карт
- у вас есть велосипед
- вы научились считать манами не только деньги
- летом вы идете в магазин потому, что там есть кондиционер
- вы знаете, что самая оптимальная температура в любое время года - в вагоне электричке
- вы знаете что такое "мацуя"
- вас не пугает меню без картинок в ресторане
- вы видели людей, садящихся утром в электричку вместе с вами уже много раз
- вы не понимаете, зачем нужны заглавные буквы
- у нового русского спрашиваете, пробовал ли он уже натто
- кофе пьете 30-60 минут
- не переходите на противоположную сторону улицы, если на встречу попалась группа подростков
- у вас появилась мысль "а не купить ли и мне кеды?"

показать все