Детективы, Русский детектив и боевик, Авторы, Кукаркин, Евгений, Военные приключения, Первый, IPAGES.RU книги, анекдоты, истории, афоризмы, вскачать книги бесплатно, электронные книги скачать, реферат скачать бесплатно, электронная библиотека, реферат, сочинения, приколы, истории, проза, поэзия, фантастика, детектив, личные дневники, форум

Военные приключения - - Первый

Детективы

Русский детектив и боевик

Авторы

Кукаркин, Евгений

Военные приключения

Читать целиком

Евгений Кукаркин. Первый

---------------------------------------------------------------

© Copyright Евгений Н. Кукаркин, 1994-1998

E-mail: jek_k@hotmail.com

Home page: http://people.weekend.ru/kukarkin/

---------------------------------------------------------------

     Я не верил своим глазам. На "Скайботах" были опознавательные знаки ВВС Южного Вьетнама.

     - Максимыч, - заорал я своему напарник, у - смотри, никак косые на "боты" пересели. Не пощупать ли нам их крылышки?

     - Давай, давай. Щупай, щупай.

     В микрофоны вместо Максимыча, залопотал голос с акцентом.

     - Ах ты, сволочь.

     - Сама сволочь.

     Быстро бросив взгляд на приборы, замечаю, что горючего минут на 6. Была не была. Вперед. Делаю чуть заметный поворот и сейчас же ливень огненных струй обрушился в мою сторону от "Скайбота". Еще доворот, и почувствовав кожей что пора, нажимаю на гашетку. Пушки МИГа плюнули свою смерть. Оторванный хвост "Скайбота" вертелся с замедленной скоростью где-то далеко от самого изуродованного самолета.

     - Гриша, пора.

     Это уже голос Максимыча. На горизонте появились 4 точки. На выручку вьетнамцам шли американцы. Мы удирали в свою сторону.

     - Гриша, - раздался незнакомый голос на английском, - Ты меня понимаешь?

     - Я тебя слушаю.

     - Меня зовут Мак. Мак Блиндон. Ты не против, чтоб я всадил в твою задницу порцию свинца.

     - С большим удовольствием Мак. Если сможешь, проблем нет. Только у меня сейчас затруднения с горючим, так что милости просим завтра.

     - Хорошо.

     Связь прервалась. "Скайботы" отстали. Мы еле-еле дотянули до аэродрома.

     Я спрыгнул на землю и с удовольствием подставил под прохладный ветер свой промокший от пота летный костюм. На газике подлетел доктор.

     - Гриша, как дела? Я привез твои 100 грамм.

     Он достал термос и налив в колпачок противной китайской рисовой водки, передал его мне. Я проглотил водку за один глоток.

     - Хоть бы дал что-нибудь закусить, старый хрен.

     - На.

     Доктор протянул мне свежий огурец.

     У доктора была своя метода изучения психики каждого летчика. Если после полета, после принятия 100 граммов, летчик продолжал решать технические и служебные вопросы, он считал его негодным к дальнейшим полетам. По его мнению, летчик должен сразу ослабнуть и пойти выспаться.

     Хорошо командир полка не придерживался мнения доктора и посылал летчиков в бой, если того требовала обстановка.

     Ко мне подлетела красивая вьетнамка в форме лейтенанта вьетнамской армии.

     - Товарищ капитан. - заговорила она без акцента на русском языке, - Ваша машина требует ремонта. Посмотрите на плоскость.

     Дырки от пуль изуродовали ровную поверхность крыла.

     - Лейтенант, мне нужен исправный самолет завтра. А то у меня свидание назначено в воздухе и не дай бог, может сорваться.

     - Все смеетесь надо мной, товарищ капитан. Все равно не успею, перебиты все гидравлические трубки.

     - Максимыч, - закричал я. - Где ты?

     - Я здесь, - медведем подошел громадный Максимыч.

     - Подтверди этой красивой миледи, что у меня завтра назначено свидание.

     Он махнул рукой.

     - Не слушай его, Люся.

     Наш язык никак не мог и не очень хотел выговаривать правильно вьетнамские имена. Мы их называли как хотели и они соглашались с нами, понимая наши трудности. Так и эту девушку, легче было назвать Люсей.

     - Какой-то Мак обещал ему завтра набить рожу. Вот он и харахорится, - продолжил свою длинную мысль Максимыч.

     Люся обиженно повернулась ко мне затылком и залопотала на своем языке аэродромным вьетнамцам.

     - Да ты не обижайся на этого чурбана, - Максимыч ласково взял девушку за плечи. - Приходи сегодня к нам, а то этот... на стенку с тоски полезет.

     Девушка благодарно кивнула головой и отошла от самолета.

     Полковник равнодушно принял мой устный рапорт. Потянул носом, почувствовав запах водки, и подняв голову с бесцветными глазами, спросил.

     - Что еще?

     - Какой-то Мак пригласил завтра на поединок.

     - Подполковник ВВС США Мак Блиндон, между прочим, появился в нашем районе неделю назад и уже попортил кровь вьетнамцам, сбив их два самолета. Имеет опыт боев в Японии и Корее. За ним числится 21 побежденный противник.

     - Очко.

     - Что, очко? - обалдело уставился на меня полковник.

     - Я хотел сказать, в картах после 21 - обычно перебор.

     - Иди ты к...

     - Есть. Пошли, Максимыч.

     Я грохнулся в койку прямо в летном костюме и почувствовал, что меня клонит в сон.

     - Все-таки прав доктор. После водки спать хочется. В тот раз только задремал, инспектирующий генерал приехал. Перед этим тоже - делегация партийных работников Китая появилась.

     - Сейчас накаркаешь. Лучше помолчи.

     Максимыч удобно устроился, полулежа в койке. Мы затихли и я покатился в бесконечное пространство облаков и мелькающей земли.

     - Подъем. Капитан Синицын, старший лейтенант Колпаков на выход, - рявкнуло радио над головой.

     Я подпрыгнул и уставился на Максимыча.

     - Максимыч, сколько время?

     - Да всего двадцать минут спали. Пошли. Накаркал все же.

     - Дежурной смены нет что-ли?

     - Видно что-то серьезное.

     Полковник ждал нас, стоя у окна.

     - Очень сожалею, товарищи офицеры, но нужно срочно подняться в воздух. Над Тонкинским заливом идет свалка. Там один наш уважаемый, трижды герой Советского Союза, опять вляпался в потасовку. Американцы подняли четыре эскадрильи, что бы отделать его по первое число.

     - А как там мой самолет, товарищ полковник?

     - Возьмите мой. Отправляйтесь быстрей, товарищи офицеры.

     - Есть.

     Люся ждала меня у крыла самолета начальника.

     - Гриша, будь осторожней. Говорят, там появились ассы.

     - Хорошо, моя радость.

     Я поцеловал ее в щечку и стал взбираться в кабину МИГа.

     В воздухе действительно творилось черт знает что. Мимо нас с черно-белым шлейфом дыма пролетел уже безразличный ко всему МИГ. Американцы нас не заметили, так как связавшись боем с группой наших самолетов, не обратили внимание на выскочившие со стороны моря два истребителя.

     Чтоб не выдавать себя в эфире, я качнул машину, знак "внимание" для Максимыча и бросил ее наверх, чтобы набрать высоту и спрятаться за белыми барашками облаков. Мы сверху обрушились на "Скайботы" и первым же залпом пушек свалили двух американцев. Бой мгновенно прекратился. Уцелевшие "Скайботы" ушли на Юг.

     - Гриша, это ты? - позвал меня кто-то в эфире.

     - Никак Василий? Живой, черт!

     - Прекратите засорять эфир, - потребовал жесткий голос.

     МИГи возвращались на базу.

     Пожилой генерал, как панцирь отделанный колодками орденов грудью, пил с нами водку и чувствовалось, он рад, что выскочил из этой передряги и теперь, похлопывая всех по плечу, объяснял как он вертелся и обманывал противника.

     - Кого сбили? - спросил я Максимыча.

     - Сашку Шумилова. Хороший был парень. Фактически, чтоб спасти вот этого, - он кивнул в сторону генерала, - прикрыл его своей машиной. Гриша, пойдем отдыхать. Ну их к бесу. Завтра нам опять на задание, а этот уже не полетит, пусть напивается.

     - Пошли. Хрен с ними.

     Люся ждала нас у нашего домика.

     - Гриша, можно я к вам зайду?

     - Для тебя наш дом всегда открыт, - начал было я.

     - Входи, Люся.

     Максимыч распахнул двери.

     - Люся, ты займись чем-нибудь, а то нам надо привести себя в порядок, - не унимался Максимыч.

     - Хорошо. Я приберу у вас.

     Мы забрали с кроватей полотенца и пошли в домик - душ, смывать с себя последствия воздушных полетов.

     - Люся к тебе неравнодушна, - мычал Максимыч под теплыми струями воды. - Ох, красивая девка. Жалко, что вьетнамка. Будь я не женатый, ухлестнулся бы за ней.

     - Помнишь, как нас инструктировал особист: "Не заводите шашни с местным населением. Особенно с женщинами. Помните, вы нужны разведкам всех стран. Мы будем серьезно пресекать ваши посторонние связи".

     - Да плюнь ты на них.

     - Хотелось бы, да нельзя.

     Мы помолчали и закончив мыться, оделись в отглаженные гимнастерки и бриджи.

     Внутри дома все сияло чистотой. На необычно белом столе Люся разливала чай.

     - Тебе, Гриша, надо крепкий настой чая с нашими травами. Еще моя бабушка говорила: "Вот, доченька, травка, запомни, силу придает". Я ее тоже положила.

     - Наркотик наверно, - неуверенно сказал Максимыч.

     - Да нет. У русских есть такая же трава, я только название ее не помню.

     - Когда ты только успела?

     Люся зарумянилась. Чай действительно был превосходный, он чуть отдавался запахом неведомых цветов. Я почувствовал, как хмель последнего боя начал уходить из крови и руки наливались привычной силой.

     - Вот что ребята, - сказал Максимыч, - вы как хотите, а я иду спать. Васька вернулся из больницы и свои домик открыл, так что я заночую у него.

     Максимыч ушел.

     - Я слышала про Мака..., - начала Люся.

     - Не надо про Мака. Лучше скажи, где ты так здорово по-русски научилась говорить?

     - Я училась у вас, в России.

     - Что, на техника по обслуживанию самолетов?

     - Нет.

     Люся заулыбалась.

     - В холодильном институте.

     - А как же...

     - Кончила институт и уже во Вьетнаме направили на курсы механиков по обслуживанию самолетов.

     - А меня сюда отправили за хулиганство.

     - Что ж ты натворил?

     - Проскочил на МИГе под линией электропередач, на спор.

     - Дурачок.

     - Ты-то еще ласково сказала, а вот этот генерал, которого я сегодня выручал, перечислил наименование всего скота, который пасется на пастбищах или находится в домашнем хозяйстве, и все это относилось ко мне.

     - Бедненький.

     Она подошла ко мне и поцеловала ароматом неведомого мне чая.

     - Давай спать, - шепотом закончила Люся.

     Мне опять дали самолет командира. Крыло моего самолета так и не успели залатать.

     - Гриша, ты еще живой? - зашелестел английский язык в наушниках.

     - А я думал, что я тебя вчера сбил?

     - Ты подло сбил моего командира и теперь, задница, я тебе залью свинцом горло вместо хвоста.

     - Мак, покажись, а то я так испугаюсь, что возьму и вернусь назад.

     - Смотри на солнце.

     - Теперь твою лоханку увидел и сразу весь испуг кончился. Пусть твой и мой напарники покрутятся в разных сторонах долины. Твой - в сторону моря, мой - над горами. А эта территория наша. Согласен?

     - Хорошо.

     - Расходимся. Точка встречи над поворотом шоссе у моря.

     Мне казалось, что он не оставил на моем самолете живого места, истерзав его весь. Четыре пулемета молотили брызгами свинца все, что могли, даже мой козырек. Я, как упорный маньяк шел к жертве на сближение. К сожалению, у меня только прицельный залп и нет такой роскоши заливать все пространство пулями. Казалось все, развалюсь, но в этот момент он затвердел на прицеле и я нажал на гашетку. Мы падали на землю оба. Он без крыла, я еще мог барожировать.

     Мака выбросила катапульта, а я тянул в сторону Северо-вьетнамской земли.

     Гидравлическая жидкость вытекла из пробитых трубопроводов и шасси не могли выйти из брюха самолета.

     Самолет ударился брюхом о холм, подпрыгнул, и разрывая днище на неведомо-откуда взявшихся камнях, понесся по маленькой площадке. Скрежет и тряска прекратились. К самолету бежали вьетнамские солдаты.

     Максимыч встретил меня, как будь-то мы расстались с ним вчера.

     - Мак, сволочуга, жив, - бросил я первую фразу ему.

     - Ага, - сказал он.

     Как будь-то так и должно быть.

     - Что нового?

     - Ничего. Если бы вьетнамцы не сообщили сюда по телефону, что ты жив, Люся бы сошла с ума.

     - У них плохой транспорт. Я два дня ехал на каких-то животных.

     - Я тебе сочувствую. У командира был?

     - Был. Он новый самолет получит только через две недели.

     - Ему повезло, да и ты счастливчик.

     - Это точно. Только бить "скайбот" со стороны морды всеравно нельзя.

     - Дурачок ты, Гришка.

     Максимыч обнял меня рукой.

     - Люся ждет. Иди к ней.

     Он подтолкнул меня к двери.

     Запыленный офицер появился в нашем домике неожиданно.

     - Здравствуйте, товарищи офицеры. Капитан Синицин? - обратился он ко мне.

     - Да, товарищ майор.

     - Крамаренко Степан Степанович. Начальник особого отдела дивизии.

     - Чем могу служить, товарищ майор?

     - А это - старший лейтенант Колпаков? - теперь обратил он внимание на Максимыча.

     - Так точно, товарищ майор.

     - Погуляйте, пожалуйста, товарищ старший лейтенант.

     Максимыч вышел.

     - А я ведь к вам, Григорий Павлович.

     - ???

     - Не расскажите мне про Мака Блиндона?

     - Мой начальник расскажет вам о нем больше, чем я знаю. Может обратиться к нему?

     - Не надо. Вы с Маком переговаривались по рации?

     - Да. Мак все время сидит на нашей волне.

     - Он вас вызвал на поединок?

     - Да.

     - О поединке знали все на аэродроме? Я имею в виду команду обслуживания и летчиков.

     - Естественно. Я не скрывал этого. Знал об этом и мой командир.

     - В команде обслуживания есть вьетнамка, лейтенант, ее все зовут, кажется, Люся. Она специалист - механик и тоже знала о поединке?

     - Знала. Но причем здесь Мак Блиндон и Люся?

     - Кто-то, неизвестный, сообщил вьетнамцам, а те нам, что ваш самолет был умышленно испорчен. Мы обследовали самолет, там в горах. Действительно, в правой пушке испорчен приемник снаряда.

     - Чушь. Я сбил самолет Мака. И потом, он так поливал меня свинцом, что мог и повредить пушку.

     - Нет. Не мог. Пушка выведена из строя обыкновенной стальной шпилькой, а самолет вы сбили левой пушкой и то я думаю, что и эта пушка была также законтрена на шпильку, но то ли от вибрации, то ли от попадания случайной пули, шпилька свалилась и выстрел состоялся. Поэтому Мак остался жив.

     - Он мог бы остаться жив, если б я зафитилил в него и два снаряда. И потом, если портить самолет, необязательно портить пушку. Можно взлететь и сразу же разбиться, если кому-то захочется проковыряться в других местах самолета.

     - Я не буду с вами спорить, капитан. Пушку мы сейчас сняли и отправили на экспертизу. Кстати, какие отношения у вас с Люсей.

     - Нормальные.

     - Ну, хорошо, капитан. О нашем разговоре никому ни слова. До свидания.

     - Уверен, что говорили о Люсе? - сразу заговорил Максимыч.

     - О чем еще можно говорить особисту.

     - Что теперь будешь делать?

     - Ничего.

     - И то правильно.

     Летаем почти каждый день. У нас снова потери. Летчики говорят, опять проклятый Мак появился в воздухе.

     - Как себя чувствуешь, Гриша? Говорят тебя не было потому, что вытаскивали из твоей задницы свинцовые иголки.

     - Чего-то тебя, Мак, все тянет на мою задницу. Уж не гомик ли ты?

     В наушниках кто-то хмыкнул.

     - Ах ты, недоносок.

     Вдали показались четыре точки "Сейбров". Мы с Максимычем резко идем в набор высоты. "Сейбры" отстают, потом проскальзывают в сторону моря. Теперь мы бросаемся им вслед, как ястребы на добычу. Передний американец делает петлю, стараясь встретиться с нами мордой своего самолета. Последний не успевает сделать петлю, его просто разнесло на части от попадания снаряда МИГа.

     Опять начинается свинцовый бедлам и мы снова уходим вверх.

     - Мак, у тебя горючего еще хватит?

     - На тебя хватит.

     - Прекрасно.

     Они летят треугольником. Не целясь, я сверху выпускаю в эту кучу два РСа(реактивных снаряда). Треугольник мгновенно распадается. Я нападаю на передового. Американец понимает, что развернуться ему сложно и фигуры высшего пилотажа замелькали в воздухе. Сижу на нем, как приклеенный. Он опускается до воды, искусно ведя самолет в надежде, что я совершу ошибку в которую попадает большинство летчиков. Клюнуть носом для выстрела нельзя из-за большой скорости и оказаться за ним нельзя- из-за тяги его двигателя. Все равно, нажимаю на гашетку и два снаряда проносятся над его фонарем. Американец среагировал и самолет попал в объятья воды. Нет, он не плюхнулся, не взорвался, а как хороший лыжник несется по волнам.

     Резко подымаюсь наверх. Где же Максимыч? А вот и он. Его самолет, вращаясь в медленном штопоре, и оставляя за собой спираль дыма шел в воду.

     - Нет! Нет!

     Все кончено. Самолет Максимыча взрывается от удара об воду. Черная точка подонка, сделавшего свое дело, исчезает в небе.

     "Сейбор", загнанный в воду, попал под волну и его двигатели зарылись в воде.

     Я пошел на него в атаку. Когда вышел на высоту, море было пустынно.

     В этот день я напился. Проклятая рисовая водка не пьянила, а давала по ногам. Такое ощущение, что ноги отвалились под столом.

     - Может хватит?

     Люся вопросительно смотрит на меня.

     - Черт его знает. Жаль Максимыча.

     - Может он еще жив?

     - Навряд ли. На поверхности воды никого не было. Самое противное, не заметил номера этого фраера, который сумел его сбить.

     - Пойдем, я тебе помогу дойти до кровати.

     Идти я не мог, она меня дотащила до койки, но сил втащить на койку у Люси не было. Она стащила матрац на пол, перекатила меня на него и накрыла одеялом.

     - Спи, Гриша.

     Горячие губы коснулись щеки.

     Командир сверлил меня взглядом.

     - Вы опять до конца не довели дело. Мак жив.

     - Не может быть.

     - Может. Правда, больше Мак летать не будет. Его списали с армии. Вернемся к нашим делам. Американцы решили провести метеорологическую войну во Вьетнаме. Б-52 будут распылять на определенных высотах аэрозоли. Они концентрируют вокруг себя влагу, и после этого ливень хлещет вниз, смывая все на пути.

     - Вот, сволочи!

     - Особенно достается центральным районам между реками Ка и Ма. Надо отогнать бомбардировщики от туда и наказать, чтоб не повадно было. Вьетнамские летчики, плохие вояки. Все-таки не хватает у них сил на большие перегрузки. Слетайте капитан, покажите как надо сбивать пятьдесят вторые.

     - Я и сам-то их редко видел.

     - Ничего. Не сбивали, так собьете. Я тебе нового напарника дам. Эй... Лейтенант.

     Полковник высунулся в окошко.

     В комнату вошел поджарый паренек.

     - Товарищ полковник, лейтенант Мостовой по вашему приказанию прибыл.

     - Ну вот. Бери, Григорий Павлович.

     Новый напарник, Сергей, оказался неплохим парнем и летчиком. Он четко реагировал на каждое колебание моего самолета. Мы пошли в сторону залива, а потом резко развернулись в сторону берега. В наушниках раздался голос направляющего с базы.

     - Гриша, "Б" идет по пересечению твоего курса. Связи конец.

     Умные американцы сделали противорадарные ракеты и наши периодически выходят на прощупывание неба, чтобы сбить эти ракеты с цели.

     Вскоре мы увидели жирную тушу самолета. У этого монстра пулеметы везде и к нему практически не подобраться.

     - Сергей делимся. Набирай высоту и иди от солнца. Я буду его отвлекать.

     Мы расходимся. С дальнего расстояния, перехватив американца в прицел, я выпустил два снаряда. Вот это да! Кабину нижнего стрелка, как корова языком слизала. Второй снаряд прошел мимо. В мою сторону понеслись сотни огненных струй. Спускаюсь до макушек леса, пытаясь залезть под незащищенное брюхо самолета. Летчик там опытный, он тоже прижимается к земле. Несколько раз мой самолет тряхнуло. Попал, сволочь. Разворачиваюсь в сторону гор и тут огненный шар возникает на месте бомбардировщика. Американец увлекся мной и не заметил Сергея.

     - Так его, Сережа.

     Мой самолет в ремонте, но отдохнуть мне дают день. Командир опять предоставил мне свой самолет. Лечу с Сережей к Данангу и нарываемся на эскадрилью "Ф"-ов. Опять идем на набор высоты. Американцы осторожны. Делятся на пары и начинают крутиться в воздухе, поджидая нас внизу. Бросаемся в атаку и... Мои пушки не стреляют, их заклинило.

     - Сережа, уходим. У меня пушки не стреляют.

     Я сворачиваю в сторону гор. Американцы бросились за нами вдогонку. С ближайшего "Ф", блеснули вспышки из-под крыльев. По характеру полета ракет, вижу, что это две самонаводящихся ракеты, которые вцепились в меня.

     - Сережа отрывайся от меня. Уходи в сторону.

     Сережа рванул в небо. Я дал форсаж и обе ракеты, как пришитые, принялись догонять меня. У меня нет высоты, тяну ручку вправо. Самолет закручивает такой вираж, что кажется подкрылки не выдержат. Ракеты проскочили за спину и... начали разворачиваться в мою сторону. Черт! Костюм взмок так, как будь-то за шиворот налили ведро воды.

     Американцы исчезли, а я гоняюсь от моря до гор, пытаясь обмануть бесконечными поворотами проклятую движущуюся смерть. Пытаюсь набрать высоту и кожей чувствую- нагоняют. Тяну ручку на себя и... Сзади раздается хлопок. Машину подбрасывает, потом, швыряет в сторону. Я откидываю фонарь и нажимаю рычаг катапульты.

     В трехстах метрах от меня, вращаясь по спирали, несется к земле бесхвостый самолет. Мой парашют несет на зеленую массу леса. Хоть бы какая-нибудь дырка, но увы, ее нет.

     Врезаюсь в густые кроны деревьев и застреваю в них. Парашют накрывает ветки сверху - становиться темно. Ножом срезаю ремни парашюта и чувствую такую густоту веток, что спуститься не могу. Где ножом, где руками стараюсь пробиться вниз. Наконец ветки редеют и я по кривым сучкам и лианам спускаюсь вниз. Боже, до чего здесь мерзко. Мрачновато, сыровато, такой тяжелый воздух, что дышится с трудом. Перевожу дух, беру направление компаса и, огибая лежащих корявых деревянных мертвецов, пробиваясь сквозь завалы переплетенных лиан и веток, упрямо иду на восток.

     К вечеру лес меняется на бамбуковые заросли. Я с трудом нахожу тропу. Она пробита человеком, но идти по ней тяжело, так как можно напороться на заостренные колы косо вырубленного бамбука, предательски торчавшего из земли.

     Только к сумеркам, я нарвался на вьетнамскую деревню, наделав там жуткий переполох. Я долго им внушал, что я русский, а не американец. Наконец, нашелся парень который знал английский и все успокоились. Вьетнамцы накормили меня и я тут же свалился на циновке, проваливаясь в глубокий сон.

     Солнце стояло в зените, когда меня разбудила женщина. Она что-то лопотала, показывая на небо. В небе гудели бомбардировщики. Я пошел за ней и втиснулся в дыру черного лаза в подземелье. Мы сидели час, но бомбежки не было. Когда же все вылезли наверх, то не узнали деревню и окружающий лес.

     Лес был и его не было. В небо тянулись голые стволы, листва и зелень вокруг исчезли полностью. В деревне уныло стояли, как выжженные, черные бамбуковые строения. В ближайшей реченьке, не было тростника, только черные точки густо усеяли поверхность воды.

     - Что ж они сделали? Сволочи!

     Появился парень, который знал английский.

     - Вам надо уходить отсюда. Американцы залили вас ядохимикатом "оранжем", - внушал я ему. - Его последствия могут быть ужасны, особенно для детей.

     - Куда уходить. Это наша земля. Нужен дождь, будем ждать, а там видно будет.

     - Завтра они сотрут с лица земли все ваши деревни, они же теперь видны сверху, как на ладони.

     - Уйдем левее от деревни, там запасные убежища. Тебе русский, надо идти. До шоссе семь километров, а там сядешь на какой-нибудь транспорт и доберешься до города Виня.

     Дорога была ужасной. Я шел по тропе как через сгоревший лес. Шоссе было безлюдным, машин не было. Транспорт ходил ночью. Само шоссе и близ лежащий лес были вспаханы бомбами. Но кто-то уже заботливо заровнял на дороге ямы.

     Внезапно, послышался гул машины и показалась точка. Отчаянный, открытый "газончик" с двумя вьетнамскими военными несся на юг. Сначала они меня испугались, потом, узнав, что я русский, согласились подвезти.

     Полковник встретил меня как выходца с того света.

     После моего рапорта, он покачал головой.

     - Идите отдыхать, Григорий Павлович. Дам вам неделю отдыха.

     Когда я вышел от полковника, ко мне по территории городка бежали знакомые друзья и товарищи.

     - Товарищ капитан, живы?

     Взъерошенный Сережа протягивал две руки. Я подтянул его и мы обнялись.

     - Это я рад, что ты остался жив.

     Подскочил Володя, другие офицеры. Меня шлепали и щупали, что-то говорили, но я оглядывался по сторонам, ища взглядом Люсю. Ее не было.

     - Григорий Павлович, Люся не придет сюда, - сказал мне Сережа.

     - Что случилось?

     - Она... Она ушла к полковнику.

     - Что???

     Я даже подскочил и схватил его за ворот. Сережа невозмутимо разжал мою руку.

     - Она очень переживала за вас, но потом, когда убедилась, что вас нет, ушла к полковнику.

     - Сучка паршивая. Но этот гусь хорош. Как на его самолет сяду, так обязательно что-нибудь случается.

     - Степан Степанович тоже заметил это.

     - Кто это? А... Особист наш. Ладно, Сережа, утро вечера мудренее. Давай спать.

     У меня другой техник по обслуживанию самолетов. Люсю полковник взял на свой МИГ.

     Худенький офицер, плохо говорящий по - русски, все время копается в двигателе и на всех языках поносит женщин, которых допустили к технике.

     - Фильтра... плех. Сопля клеена... деталь. Сварка нада... Женщин тряпка нада... Металь не нада.

     Подходит Сережа.

     - Товарищ капитан, приказано дежурить по самолетам.

     - Что происходит?

     - Вьетнамцы донесли, что американцы хотят взять аэродром в клещи: со стороны Лаоса выйти сюда и со стороны залива.

     - Мерзавцы, а что соседи?

     - В зону семь не входить. Иначе ракетчики снимут.

     Мы сидим по самолетам и мучительно ждем сигнала на вылет. Прошло четыре часа.

     В наушниках послышался голос полковника.

     - Синицын и Мостовой - на вылет. Проверьте обстановку над морем и заливом.

     Наши самолеты идут над морем и мы рассматриваем корабли. До Дананга небо чистое. Начинаем возвращаться и замечаем американский сторожевик.

     - Буря, слышишь меня, - зову я по рации базу. - Южней Дананга крадется сторожевик.

     - Всыпьте ему, если можете, - кто-то скомандовал с базы.

     Легко сказать. Его не потопишь нашими пукалками, а противовоздушная защита у него неплохая.

     - Сережа, жмись к воде, - командую я.

     Сверху к нему подходить даже опасно, тут же управляемую ракету не пустит.

     Мы идем у воды, американцы нас засекают и вода начала кипеть от осколков и пуль.

     - Сережа, выстрел - и в сторону.

     Мы издали стреляем из пушек и разворотом уходим к берегу. Похоже, что сторожевик все же задели, он задымил и повернул в море.

     При подходе к базе и эфир оживает, там идет бой. Быстро набираем высоту. Боже, сколько американцы собрали самолетов, эскадрилий восемь. МИГи крутятся как бешеные. Кто-то скребет дымом небо.

     - Сережа, давай.

     Врезаемся в эту свалку сверху. Я пускаю РСы и стреляю из пушки. Огненным шаром вспухает "Ф", другой задымил и пополз к Лаосу. Американцы сначала отпрянули, потом восстановили порядки.

     - Никак Гриша появился? - послышался в микрофонах голос на английском. - Теперь мы тебе уж всыпем.

     - Не испачкай штаны приятель, когда будешь удирать.

     - Держись, задница.

     Шесть самолетов "Ф" откалывается от строя и идет за мной. Я несусь к зоне семь и молю бога, чтобы первая ракета не была моей.

     Свои ракеты оказывается, своих не сбивают. Станции слежения дают запрос движущимся целям, свой самолет или нет. Я проскочил.

     Когда возвращаюсь к аэродрому, бой закончился, американцы ушли.

     Сережа ранен. Пуля попала в челюсть и разбила ее. Несмотря на потерю крови, он все же сумел посадить самолет.

     Он лежит на носилках и что-то хочет сказать мне, но увы, мычание раздается из его гортани.

     - Ничего, все будет в порядке, - говорю я ему банальные фразы.

     К нам подходит Люся, она опускается на корточки перед Сережей и рукой поправляет волосы. Потом поднимается, глядит мне в глаза и говорит:

     - Олег не поднялся в воздух. Он сказал, что ему надо руководить на земле. У нас погибло семь человек и трое раненых.

     - У них погибло больше. Полковник ни при чем.

     - Много ты знаешь. Если б ты не увел шестерку в зону семь, потерь было бы в два раза больше.

     - А у меня новый техник, - пытаюсь перевести разговор я. - Все ругает тебя.

     - Знаю. Лучше б ты вернулся тогда. Я бы осталась техником у тебя.

     Сережа опять замычал. Я посмотрел на него, погладил по плечу.

     - Он что-то сказать хочет. На, - Люся протянула Сереже ручку и записную книжку.

     Она придерживает книжку и Сережкина рука, как неживая, возводит каракули:

     "Командир, прости, я бросил тебя".

     Люся прочла вслух и заплакала. Она уходила от нас к своему зачехленному самолету, приняв фразу, как относящуюся и к себе.

     Начался сезон дождей. Мы изнываем от безделья и бесконечные проверяющие придумывают для нас никчемные занятия. Прислали новые МИГи и новых летчиков - добровольцев. Наконец-то привезли самонаводящиеся ракеты и мы принялись изучать их применение.

     Как только небо чуть-чуть очистилось, я отправился в одиночку на охоту и нарвался на Б-52.

     Не подходя близко у бомбардировщику, нажимаю на кнопку "пуск" самонаводящихся ракет. Из-под левого крыла ракета уходит в цель, из-под правого раздается хлопок и машину начинает отводить в сторону. Я ничего не могу сделать, летаю по кругу и не знаю, сработает эта дура под крылом или нет. Когда МИГ смог идти прямо, пошел на свой аэродром. О случившемся по рации предупредил командира аэродрома.

... ... ...
Продолжение "Первый" Вы можете прочитать здесь

Читать целиком