---------------------------------------------------------------

Origin: Электронная библиотека Алексея Снежинского

---------------------------------------------------------------

     В дежурной части Петровки, 38 комната для сотрудников, выезжающих на происшествия, имеет вид казенный, но в ней есть все, что дает людям возможность прилечь отдохнуть или чем-то заняться между выездами. Дело к вечеру. Знаменский и Томин скучают, Кибрит что-то вяжет на спицах.

     -- Давненько мы не дежурили втроем, -- говорит Пал Палыч, откладывая газету.

     -- Если мне не изменяет память, ровно два с половиной месяца, -- доносится с дивана, где расположился Томин.

     -- Тебе никогда не изменяет память, Шурик.

     -- И чувство юмора, Зинуля, чувство юмора!

     -- Ну, сегодня с десяти утра ты пытался шутить всего раза три, не больше.

     -- Да и то неудачно, -- лениво подковыривает Знаменский. -- Мы улыбались только из вежливости.

     -- Большое мерси, я вам это припомню... Может, ты наконец бросишь считать свои петли?

     -- Тогда я собьюсь с узора!

     -- Кошмарная перспектива!.. Паша, ты бы поверил, что она увлекается такой ерундой?

     -- С трудом.

     -- Почему ерундой?

     -- Потому что ты, Зинаида, интеллектуальная женщина...

     -- Шурик, надоедает быть интеллектуальной. Хочется иногда побыть просто женщиной.

     -- И что себе вяжет "просто женщина"? -- интересуется Пал Палыч.

     -- Шапочку.

     -- Шапочку... -- Томин морщится. -- Как трогательно!

     Из динамика раздается каркающий голос:

     -- Дежурная группа: эксперт Кибрит, инспектор Томин, следователь Знаменский -- на выезд. Разбойное нападение на квартиру. Отравление потерпевших газом. Сыромятническая, 34...

     -- В моем доме? -- ахает Томин.

     -- ...подъезд второй, квартира шестнадцать.

     -- Невероятно... Это же Петуховы! Чета пенсионеров, их квартира под нами... -- удивляется Томин, вместе со всеми быстро собираясь. -- Они еще все требовали, чтобы я ходил в мягких тапочках!

     * * *

     В прихожей двухкомнатной квартиры Петуховых теснятся Знаменский, Томин, Кибрит, участковый уполномоченный, понятые и фотограф. Отсюда частично виден разгром внутри: распахнутые шкафы, разбросанные по полу вещи, ящики, вынутые из комода. Половик в коридоре сбит комком и сдвинут к стене, на нем валяется шляпа. Некстати громко звучит веселая музыка -- включен приемник.

     Фотограф щелкает аппаратом, взглянув под ноги, немного ступает вперед и снова щелкает. Кибрит в резиновых перчатках поднимает шляпу, оглядев, кладет на стул. Осторожно разворачивает и осматривает половик. Томин и Знаменский разговаривают с участковым.

     -- Что сказал врач?

     -- Врач сказал -- надежда есть, товарищ старший инспектор, -- участковый старается говорить официально, но то и дело сбивается на бытовой тон. -- Потерпевших оглушили ударом по голове, но не сильно. Однако потом они наглотались газу... От всего этого сердечные припадки у обоих.

     -- Они были в сознании?

     -- Какое там...

     -- Расскажите, пожалуйста, по порядку, -- просит Знаменский.

     -- Есть, товарищ майор. От граждан из квартиры пятнадцать поступил сигнал об утечке газа. Аварийная установила, что газ проникает через вентиляционное отверстие в кухне, видимо, из соседней квартиры... этой самой, значит, потому что вытяжной ход у них общий.

     -- Ясно. Минуточку, -- прерывает Томин. -- Зина, нельзя ли нам выключить эту музыку?

     -- Чтобы добраться до приемника, надо отработать вход. По воздуху я порхать не умею.

     -- Извини. Продолжайте, пожалуйста.

     -- Когда на звонки и стук в данную квартиру никто не отозвался, а соседка сказала, что Петуховых дома нет, вызвали меня и вскрыли дверь.

     -- Кто сюда входил?

     -- Только я, потому как сразу оценил обстановку... Прошел на кухню, перекрыл газ и вызвал "скорую". Ну, а потом, конечно, врач с санитарами. Но я следил, чтобы ни за что не хватались.

     Музыка наконец смолкает: "Можете войти!" -- разрешает Кибрит. Все направляются к двери первой комнаты, приостанавливаются на пороге. Подсвечивая себе специальной лампой, Кибрит разглядывает разбитый цветочный горшок, шкаф.

     -- Следов слишком много. Боюсь, все хозяйские.

     -- Типичная картина ограбления без точного наводчика, -- констатирует Пал Палыч.

     -- Да что у них было взять-то? Товарищ инспектор, вот вы как человек здешний...

     -- Деньги. Сын много лет работает на Севере, высылал им, собирался купить машину, -- прихватив носовым платком, Томин поднимает с пола семейную фотографию. -- Снялись года два назад, в последний его приезд...

     -- Ты хорошо его знаешь? -- вглядывается Знаменский в фотографию.

     -- Одно время родители с ним намаялись... нет, без уголовщины, просто стойко бездельничал. Потом взялся за ум.

     * * *

     Тот, о ком речь, находится за тысячи километров. В просторной бревенчатой избе в компании троих мужчин рабочего вида Борис Петухов играет в преферанс.

     -- Кто не рискует, тот шампанского не пьет! -- объявляет он, делая ход.

     -- Под игрока -- с симака!

     -- Без одной.

     -- Без двух.

     -- С тобой, Петухов, только в дочки-матери играть, -- сердится партнер.

     -- Ну уж, -- ворчит Петухов, сам чувствуя, что сплоховал.

     -- Где тебя прошлое воскресенье носило?

     -- А он, братцы, клюкву собирал! Ей-бо! С болота еще и снег путем не сошел, а он целое воскресенье на коленках ползал!

     -- Ну и что? -- ощетинивается Петухов.

     -- Да на что тебе клюква, чудак человек?

     -- Он папаше с мамашей отправит!

     -- Ну и что? Витамины. Пусть кисель варят, вам жалко?

     -- Клюкву твой папаша и в Москве добудет, тем более -- без пяти минут академик.

     -- Охота при таких родителях за Полярным кругом торчать!

     * * *

     Осмотр переместился в кухню. Здесь тоже кавардак, следы беспорядочных поисков.

     -- Вот так лежали потерпевшие. Рядом. -- Участковый очерчивает пространство над полом.

     -- Фрамугу открыли вы?

     -- Да, товарищ майор, необходимо было проветрить. Газ перекрыл краном на трубе, а плиту оставил как есть, -- он указывает на кастрюлю со сбежавшим молоком, горелка под которой открыта до отказа.

     Кибрит трогает ладонью кастрюлю.

     -- Скажите, когда вы вошли, над молоком поднимался пар?

     -- Н-нет... -- отвечает участковый. -- Я думаю, молоко давно сбежало и загасило горелку, тут уж было не продохнуть.

     Кибрит заглядывает под кастрюлю -- на конфорку, снова прикладывает руку к кастрюле.

     -- Совсем холодная... Томин, мне нужна от нее крышка.

     -- Момент! -- Он осматривает кухню, ни к чему не прикасаясь. -- Вот она! Дать? -- Отведя занавеску, показывает крышку на подоконнике.

     -- Нет-нет, сама! -- Кибрит осторожно берет крышку за края, поворачивает к свету. -- Ею пользовались... изнутри энергично осаживались пары.

     -- И на подоконнике влажный круг. -- Томин наклоняется.

     -- Пал Палыч! Взгляни, под другой конфоркой тоже шлепки молочной пены.

     -- Да. -- Оборачивается к понятым. -- Для протокола важно, чтобы вы себе уяснили: кран, потеки на кастрюле, на конфорке подгоревшее молоко...

     -- Мы все запомнили, не беспокойтесь!

     -- Тогда можете пока побыть в коридоре. Ну? -- спрашивает у Кибрит, когда понятые выходят.

     -- По-моему, дело было так. Молоко побежало, кто-то из Петуховых поскорей сдвинул его на свободную конфорку. Здесь оно успело немного перелиться через край. Горелку, конечно, выключили, кастрюлю накрыли крышкой.

     -- А потом тот, кому это понадобилось, поставил ее на старое место и отвернул газ?

     Участковый чешет в затылке.

     -- Получается, преступник использовал маскировку? Что без мокрухи? Дескать, горелку залило, а я ни при чем?

     -- Предусмотрительный гражданин, -- вступает Томин. -- Для правдоподобия даже крышку опять снял. Под крышкой ведь молоко не кипятят.

     -- Но ни одна хозяйка не положит ее на пыльное окно вот так, изнанкой вниз. И не запустит огонь на всю катушку.

     -- И все это в моем доме! -- крутит головой Томин. -- Обойду соседей.

     Кибрит опыляет порошком ручки кастрюли, затем крышку и всматривается

     -- Пал Палыч, вообще никаких отпечатков! Стерты.

     * * *

     В этом доме Томин живет со школьных лет, хотя мать упорно называет его родиной Киев, где он провел детство. Естественно, все тут так или иначе знакомы и, тычась из квартиры в квартиру, представляться Томину не надо.

     -- На этих днях к Петуховым не ходили посторонние? -- спрашивает он соседа по лестничной площадке. -- Может быть, с телефонной станции или там мышей морить?

     -- Не замечал, Александр Николаевич... Я их утром видел. Спускаюсь за почтой, а они навстречу, и оба такие оживленные. Вот жизнь!..

     -- Петуховы? -- переспрашивает женщина ниже этажом. -- Старенькие неразлучники?

     -- Вы не слыхали у них шума?

     -- Мы минут десять как вошли... А что такое?

     -- Извините, рассказывать некогда.

     -- Александр Николаевич, погодите! Объясните же!..

     Набегавшись впустую по лестнице, Томин заглядывает и в собственную квартиру.

     -- Ой, Сашко! -- восклицает мать. -- У нас тут ужас что, ты не представляешь!

     -- Представляю, мама, я уже полтора часа в доме. Дай чего-нибудь попить.

     -- Молока?

     -- С молоком гадкие ассоциации. Компота не осталось?.. Вот спасибо. Скажи, часов около трех-четырех снизу не доносились какие-нибудь необычные звуки?

     -- Теперь мне мерещится все на свете: и грохот, и стоны. Но я сама так грохотала сковородками...

     -- В честь чего?

     -- Да получила письмо из Киева... неважно. Что Петуховы?

     -- Пока гадательно. У них есть родня?

     -- Анну Ивановну иногда навещала сестра. Она живет где-то недалеко, в Дубровках. Зовут, кажется... да, Надежда Ивановна.

     -- Фамилии, случаем, не знаешь?

     -- Нет. Единственно знаю, что замужем не была.

     -- И то шерсти клок. Пошел, пока.

     -- Когда вернешься-то?

     -- Забегу утром поспать часа два.

     В квартире Петуховых работа продолжается: осмотр места происшествия -- мероприятие многочасовое. Томин разговаривает по телефону с отделом:

     -- От слова "петух", Петухова. Записал? Выясни девичью фамилию. Под той же фамилией в Дубровках проживает ее сестра, Надежда Ивановна. Надо ее разыскать. Все. -- Он кладет трубку и спрашивает Кибрит, которая присела на минутку отдохнуть:

     -- Что, Зинаида, никаких концов?

     -- Во всяком случае, действовали не в одиночку, -- слишком трудоемкое дело устроить такой разгром...

     -- Похоже, тетя Катя вернулась.

     Тетя Катя, очень пожилая и тучная, живет дверь в дверь с Петуховыми. Пыхтя и отдуваясь после подъема по лестнице, она раздевает двоих внуков, приведенных из детсада. Томин начинает помогать.

     -- Тетя Катя, это вы сказали участковому, что Петуховых нет дома?

     -- Я, милок, я.

     -- Почему?

     -- Да собирались они куда-то. Не зазря же машину вызывали?

     -- Что за машину?

     -- Ну, стало быть, подтирала я в прихожей пол. Слышу, по лестнице кто-то топает... мужицким шагом. У Петуховой двери стал. А у их радио играет. Видать, он позвонился, да те не услыхали. Тогда стукнул три раза. И спрашивает здоровенным таким голосом: "Такси заказывали?.. А чего же, говорит, не выходите? Выходите скорей, мне стоять некогда!"

     -- А кто из квартиры ответил?

     -- Не знаю, Сашенька... Мне бы, дура, прислушаться, да город, всякое любопытство отшибает. Ну ты подумай: рядом людей чуть не убили, а мне даже рассказать нечего!

     * * *

     Эта единственная ниточка, потянувшаяся с места преступления, привела Томина в Центральную диспетчерскую такси.

     Длинный зал заставлен столами вдоль одной стены. На столах -- телефонные аппараты; при вызове на них зажигаются сигнальные лампочки. Большой стенд с подробной схемой города сплошь улеплен кармашками, куда складываются бланки заказов в зависимости от места и времени вызова. Чуть на отшибе -- место старшей по смене. В глубине, за барьером, отдельное помещение с застекленными кабинками для работы радиогруппы. Позывные диспетчерской -- "Букет".

     Специфический, никакому иному учреждению не свойственный звуковой фон складывается из непрерывных переговоров с клиентами и шоферами. Если вслушаться в этот четко организованный гомон, то в нем ощущается напряженное дыхание огромного города...

     Томин, слегка оглушенный, беседует со старшей -- деловитой и неторопливой женщиной средних лет.

     -- Заказ на фамилию "Петухов" я нашла, -- улыбается она. -- Принят накануне. Выполнил его шофер машины 12-20.

     -- Очень интересно, как выполнил.

     -- Шофер на хорошем счету, жалоб не поступало...

     -- Обязан срочно с ним переговорить, Галина Сергеевна.

     -- Пожалуйста, машина с радиотелефоном.

     -- Мой разговор не для эфира.

     Старшая перестает улыбаться.

     -- Придется снимать с линии? Что-то случилось?

     -- Придется снимать...

     ...Томин успел встретиться с шофером и вернуться, а Знаменский все еще пишет протокол, и в коридоре подремывают сморившиеся понятые...

     * * *

     Назавтра шофера допрашивает уже Пал Палыч. Показания приходится, что называется, тянуть клещами: этот человек, резкий и замкнутый, решительно не расположен к душевным излияниям.

     -- Вы всегда так разговариваете, Кирпичов?

     -- Я не девушка, и мы с вами не танго танцуем. Чего ради улыбаться?

     -- А чего ради огрызаться?

     -- Вчера план сорвали, сегодня выходной кошке под хвост. И еще любезничай...

     -- Ладно, без любезностей проживаем. А как насчет откровенности?

     -- Да я же все рассказал! Вчера еще! Этому вашему...

     -- Старшему инспектору Томину.

     -- Пусть инспектору. А теперь обратно по новой?

     -- Обратно.

     -- Ладно. Подал машину, сели пассажиры, отвез, куда сказали, поехал по следующему адресу.

     -- Сколько было пассажиров?

     -- Двое.

     -- Женщины, мужчины?

     -- Ну мужчины!

     -- Молодые, старые?

     -- Средние.

     -- Багажник не открывали?

     -- Не было у них вещей.

     -- Совсем с пустыми руками?

     -- Какая-то ерундовая корзиночка и шампанское в газете.

     -- Раз в газете, почему думаете, что шампанское?

     -- Не видно, что ли?

     -- Где высадили?

     -- Где-то у метро...

     Пауза. Знаменский задумчиво смотрит на шофера.

     -- Давайте попробуем сначала, -- говорит он.

     -- Опять сначала?!

     -- Обязательно. Итак, вы подъехали к дому и остановились. Пассажиры вышли к вам сразу?

     -- Сразу выходить сознательности не хватает. Приедешь и торчишь...

     -- Вы не связывались с Петуховыми через "Букет"?

     -- До "Букета" не больно докричишься.

     -- А сами не ходили поторапливать?

     -- Чего ради переться на пятый этаж?

     -- Откуда же вам известно, что квартира на пятом этаже?

     -- Вы меня на пушку не берите? -- раздражается Кирпичов после короткой заминки. -- А если пассажиры сами помянули про этаж? Допустимо, нет?

     -- О чем они еще говорили?

     -- Не прислушивался.

     -- Странно: запомнили единственную пустячную деталь -- пятый этаж.

     Кирпичов молчит, и Знаменский внимательно за ним наблюдает. Некрасивое, но выразительное и осмысленное лицо, большие трудовые руки, непритязательный серый костюм и единственная, пожалуй, дань моде во всем облике -- длинные волосы.

     -- Еще разговаривали про какую-то клюкву, -- говорит, наконец, Кирпичов.

     -- Вероятно, про развесистую?

     -- Совершенно точно. Была, мол, клюква обыкновенная, а стала развестистая.

     -- Нашли место для шуток, Кирпичов! Вы отдаете себе отчет, почему нас интересует рейс к Петуховым?

     -- Ну... что-то там стряслось...

     -- Ваш приезд по времени совпал с преступлением в их квартире.

     -- Ну совпал. И что?.. Я виноват?.. Почему меня таскают?..

     -- Потому, что вы везли не Петуховых, Кирпичов. Вы везли преступников.

     -- У них на лбу не написано, кто они есть! Мне сказали фамилию -- я везу.

     -- Тогда еще раз сначала. Двое мужчин сели в машину и назвали фамилию, на которую сделан заказ. Так?

     -- Так.

     -- Диспетчер помнит, что не смогла дозвониться Петуховым и предупредить, что машина выслана. Вы говорите, у них не были. Откуда же те двое могли знать, что Петуховы на четыре пятнадцать вызвали такси?

     Кирпичов, смешавшись, подыскивает ответ:

     -- Может... может, они у хозяев спросили...

     -- Хозяева были уже неспособны ответить, Кирпичов.

     Тот дрогнул бровями.

     -- Их... насмерть?..

     -- Поднимались вы к Петуховым?

     -- Нет!

     -- У таксистов прекрасная профессиональная память. И прошли всего сутки. Опишите, пожалуйста, внешность ваших пассажиров.

     -- Мое дело следить за проезжей частью, а не пассажирами любоваться.

     -- Если вам их покажут, узнаете?

     -- Покажут? -- На лице Кирпичова сменяются испуг, радость, недоверие. -- Но разве... Разве их нашли? Поймали?.. -- Верх берет осторожность. -- Нет, не узнаю.

     * * *

     -- Значит, и тебе врет? -- спрашивает Томин, когда тройка собирается у Знаменского.

     -- Врет. И не вполне ясно, почему.

     -- Но, Павел, когда человек знает -- произошло преступление и он не причастен, зачем ложь?

     -- Врет -- значит, имеет причину, -- поддерживает Томин. -- А в таком деле иметь причину врать... -- Звонит телефон, он берет трубку. -- Да... Ну молодец, вези скорей! Что?.. Ладно, пусть покормит рыбок... Сестру Петуховой тебе доставят минут через сорок, -- говорит он Знаменскому. -- Она старая дева и держит три аквариума. Зинаида, что практически дал осмотр?

     -- Очень мало.

     -- Крушили все подряд -- и никаких следов?

     -- Да, вот и так бывает.

     -- Ну, а замок?

     -- Хороший замок. Даже со специальным инструментом повозишься, пока вскроешь. И в механизме ни малейших царапин. Дверь открыли сами Петуховы. А если кто-то снаружи, то идеально подходящим ключом.

     -- Ваше счастье, что в этом деле есть хоть один правдивый и немного соображающий свидетель. Некто Томин. Так вот что я вам скажу. Петуховы никогда не впустили бы незнакомого человека. Звонят однажды: "К нам ломится подозрительный мужчина!" Спускаюсь. На площадке топчется новый водопроводчик из ЖЭКа. Немного под мухой, но вполне культурно объясняет, что явился по собственному их вызову -- чинить кран. Или: дня два назад я занес их любимый журнал "Здоровье" -- по ошибке сунули к нам в ящик. Слышу из-за двери: "Ах, Шурик, громадное спасибо!" Но, прежде чем открыть, накинули цепочку -- убедиться, что действительно я. Понимаете, у них это железный рефлекс. Так что надо искать среди знакомых, и притом тех, кто знал про деньги.

     -- Извини, перебью, -- постукивает карандашом Знаменский. -- Вот квитанция прачечной. Я туда звонил. Белье брали на дому и домой же привозили. Как ты просунешь узел в щелку, не сняв цепочки? То же самое с переводами от сына. Чтобы получить деньги, надо предъявить паспорт, расписаться.

     -- У Петуховых примитивно стащили ключ из кармана, -- предполагает Кибрит.

     -- У-у, какая поднялась бы паника! И меня непременно призвали бы для консультации: что надежней -- сменить замок или врезать два дополнительных. Нет уж, тут вы со мной не спорьте. -- Томин достает исписанный лист. -- Вот тебе, Паша, список их близких, соседей и прочее. Судимых, увы, нет. А эта пригласительная открытка выпала из кармана Петухова в больнице.

     -- Вон они куда собирались! Банкет по случаю семидесятилетия друга и бывшего сослуживца... Бутылка шампанского?.. -- вспоминает Знаменский. -- Гм...

     Томин кружит по кабинету.

     -- Как вы думаете, о чем Петухов говорил в бреду ночь напролет? О салате и огурцах! Что сильная засуха, и надо их ехать поливать. Просто терпения нет: мы тычемся в потемках, а старички лежат помалкивают и все знают... Попытаюсь еще раз прорваться в больницу.

     И Томин прорвался-таки к Петуховой, состояние которой полегче, чем у мужа.

     Иссиня-бледная, с перебинтованной головой лежит она на больничной койке.

     -- Анна Ивановна!.. Анна Ивановна, вы меня не узнаете?.. Я из квартиры наверху, Томин.

     -- Здравствуйте, Сашенька, -- шепчет Петухова.

     -- Как самочувствие?

     -- Все болит...

     -- Анна Ивановна, одно слово -- кто?

     -- Не видела, Сашенька.

     -- Но как все случилось?

     -- Афанасий Ильич пошел отпирать... потом слышу -- голоса... Я выглянула из кухни... а он лежит... И дальше не помню...

     -- Вы кого-нибудь в это время ждали?

     -- Никого.

     -- Анна Ивановна, если хоть малейшее подозрение... Нет?

     Петухова слабо качает головой.

     -- А деньги находились в квартире? Где они были спрятаны?

     Петухова закрывает глаза.

     -- Просто так... лежали, -- и жалко, по-детски всхлипывает.

     * * *

     Надежда Ивановна, сестра Петуховой, до появления на Петровке ведать не ведала о несчастье. Не ведала она, как выяснилось, и о том, что Петуховы скопили за последние два-три года круглую сумму. И теперь, сидя у Знаменского, Надежда Ивановна нет-нет да и утрет слезу. Но показания ее "не деформированы" волнением или обидой. Пал Палыч чувствует, что на объективность этой женщины можно положиться.

     -- Не понимаю, зачем деньги держали дома? -- недоумевает он.

     -- Психология. В сберегательной книжке только цифры, а если дома, можно и поглядеть и пощупать. Они небось в эти деньги едва верили!.. Символ это для них был, я так представляю.

     -- Символ обеспеченности?

     -- Нет. Что Борис наконец в люди вышел. Ведь столько лет никакой надежды...

     -- А то, что с чужими людьми делились, а родной сестре -- ни слова, тоже психология?

     -- Психология, -- вздохнув, подтверждает Надежда Ивановна. -- Но это такое -- вовсе семейное, тут не к месту.

     -- Все-таки рассказали бы, если не секрет.

     -- Да неловко выйдет: сестра в беде, а я ее вроде судить стану... Ну ладно, расскажу, вы только не передавайте. Брат у нас был, Семен. Женился он на вдове, еще и с ребенком. Бабенка, правду сказать, вздорная попалась. Но мальчика я привечала -- книжки там разные... когда рубашечку купишь. Родной -- не родной, а все племянник. Особенно, как Семен умер. Жалко, знаете. А Петуховы совсем наоборот: у нас, говорят, теперь ничего общего, брось мальчишку приваживать, накличешь беды.

     -- Какая ж от мальчика беда?

     -- Да правду сказать, непутевый он, Генка... Двадцать два уже, а все к делу определиться не может, мотается из стороны в сторону. Иногда сердце замирает: ну как с пути собьется!

     -- У Петуховых он бывал?

     -- Зачем ходить, куда не зовут? Раз в год забежит...

     -- И вы связываете их скрытность с вашим отношением к племяннику?

     -- Другого и придумать не могу! Наверно, опасались, что на Генку просить стану. Но разве я бы стала?! Понимая их психологию.

     -- А Гене сейчас нужны деньги?

     -- Да вечно ему нужны деньги. То в биллиард проиграется, то вдруг магнитофон в долг купит. Шалая голова.

     * * *

     Мелькнувшее у Знаменского подозрение тотчас проверено.

     -- Парня уже месяц нет в Москве, -- говорит Томин. -- Он отпадает.

     -- Что ж, отчасти рад. Было бы жаль тетушку: у нее только рыбки да этот Генка.

     -- Ты себя пожалей. Да и меня не мешает. Спроси, сколько я спал за эти трое суток... Кто у тебя на очереди?

     -- Те, что помечены крестиком.

     Томин просматривает список на столе.

     -- Крестики-нолики... А что означают галочки?

     -- Что человек слышал про деньги. Одна галочка -- от самих Петуховых, две -- из вторых или третьих рук... Мне не ясен принцип, по которому Петуховы откровенничали. Отчего именно с этими людьми?

     Томин снова читает список.

     -- Да случайный набор... может быть, вот что -- реванш. Успехами Бориса козыряли перед теми, кто в прежние времена его презирал.

     -- Может быть, если искать логические связи. Если вообще не сработала цепь случайностей.

     -- Ой, не накличь худший вариант. От цепи случайностей до цепи улик две пары ботинок сносишь...

     В дверь кабинета постучали, и на пороге появилась встревоженная пожилая женщина с повесткой в руке.

     -- Здравствуйте. Мне к следователю Знаменскому.

     -- Прошу.

     -- Загляну попозже, -- говорит Томин, выходя.

     -- Садитесь, пожалуйста. Ваша фамилия?..

     -- Буркова.

     -- Я пригласил вас побеседовать по делу бывших ваших соседей -- Петуховых.

     Соседка не сразу понимает.

     -- По делу Петуховых?.. Ну тут уж ошибка! Петуховы не такие люди! Какое на них может быть дело, что вы!

     * * *

     Пока Пал Палыч объясняет, каково "дело Петуховых", Томину приносят новости.

     -- Кирпичов в прошлом судим по статье восемьдесят девятой, -- рассказывает сотрудник угрозыска Данилов. -- Приговор я читал, суть следующая. Работал шофером на хладокомбинате, возил мороженое мясо, рыбу и прочее. Ну и сколотилась там компания. Сбывали, что поценней, налево. Когда до них добрались, потянули и Кирпичова. Насколько он был причастен, точно не известно. Вины за собой не признавал, в суде держался вызывающе. Словом, дали два года...

     * * *

     -- У Петуховых мало кто бывал-то, -- вспоминает соседка. -- Конечно, я кого-нибудь могла забыть, пятый год, как мы переехали.

     -- Значит, кроме тех, кого вы назвали...

     -- Ой, дай тех называть даже совестно! Нельзя и подумать, чтоб они!.. Прямо не верится -- недели не прошло, как я Анну Ивановну встретила. Давным-давно не видались, а тут нос к носу в магазине... Но, извините, я болтаю, а ваше время, наверно, дорого.

     -- Разве вы болтаете? -- шутливо возражает Знаменский. -- Вы даете показания. Рассказывайте, пожалуйста.

     -- Что же рассказывать?

     -- Вот хотя бы как вы встретились в магазине.

     -- Да?.. Ну встретились, расцеловались, и пошел, конечно, разговор. Пока вместе в кассу стояли, потом к прилавку, все новости успели выложить. В очереди над нами подшучивали: "Взяли две старушки по одной чекушке". Мы ведь где столкнулись-то? В винном отделе!

     -- Что же Петухова купила?

     -- Шампанское. Кому-то на именины. А я водку брала, меня очередь больше одобрила.

     -- Говорила Петухова о сыне?

     -- Еще бы! Свет в окне. Курсы какие-то заочно кончил, работает на Севере начальником, не помню чего. Еще хвалила, какой заботливый стал, посылки шлет: то варежки на оленьем меху, то рыбу вяленую, а на днях вот со специальным человеком клюквы корзину отправил.

     -- Клюквы?

     -- Да, я тоже удивилась -- в такую даль!

     -- Не помните дословно: "корзину" или "корзиночку" клюквы?

     -- Пожалуй, среднее -- "корзинку".

     -- Среднее... Простите, что перебил.

     -- Ну еще она как раз про эти несчастные деньги... Борису, дескать, что рубль, что копейка -- все готов по ветру пустить, поэтому домой переводит, а мы складываем в заветную шкатулочку. Говорит, как на машину наберем, так он возвратится.

     -- Кто-нибудь из окружающих мог это слышать?

     Примолкнув, соседка осмысливает значение вопроса и пугается:

     -- Бог ты мой!.. Мне бы ее остановить! Конечно, могли слышать!

     * * *

     Разговаривая с Томиным, Данилов подводит итог:

     -- По-моему, совпадение подозрительное. Мало того, что сам Кирпичов сидел, еще рецидивист Санатюк рядом.

     -- Давно освободился?

     -- Около трех лет. Правда, стар, почти семьдесят. Но такой -- до смерти волк. Есть слушок, к нему ходят "советоваться". И подскажет, у кого брать, и механику обмозгует.

     -- Спасибо, Костя, за службу! Интересно, что теперь Кирпичов запоет!

     На Знаменского, однако, новость не произвела большого впечатления.

     -- Боюсь, Саша, он запоет прежнюю песню. О судимости имел право умолчать -- судимость за давностью снята. А то, что в одном дворе живет матерый уголовник... Может, он с ним не здоровается. -- Пал Палыч останавливает Томина, который порывается что-то сказать. -- Саша, я не зачеркиваю сделанного! Сделано много, сделано быстро. Но прежде чем снова браться за Кирпичова, мне надо больше.

     -- А конкретно: чего ваша душенька желает, чтобы допросить уже с полным комфортом? -- сварливо спрашивает Томин.

     -- Ну, слушай, не тебя учить!

     -- А то поучил бы!.. Ладно, очень эта история в печенках сидит! И немудрено, что сидит в печенках, если послушать вечерний разговор Томина с матерью.

     -- Меня поражает твоя беспечность! Те гуляют на свободе, а он преспокойно собирается в гости!

     -- У Зинаиды день рождения. Чистая рубашка найдется?

     -- В шкафу.

     -- Ты же всегда ворчала, что я слишком много работаю.

     -- В данном случае -- дело другое, Сашко. Это уже вопрос семейной чести! Я боюсь нос за дверь показать: кто-нибудь встречается и требует новостей.

     -- Мама, для меня каждое дело -- вопрос чести.

     -- Ах-ах-ах!.. Воротничок подверни... И Зиночке кланяйся!

     * * *

     -- Мама шлет тебе поклон. -- Томин кланяется.

     -- Спасибо, Шурик, получилось очень грациозно.

     Друзья пришли в числе первых гостей...

     ...А уходят последними.

     Ночная улица обдает холодком, но уже отчетливо чувствуется в городе весна.

     -- Что невесел? Недоволен Зининым мужем? -- усмехается Пал Палыч.

     -- Напротив. Решительно нечего возразить. Умница, спортсмен, без пяти минут доктор наук, приятные друзья... Вероятно, слегка завидую семейной идиллии.

     -- Кто велит ходить бобылем?

     -- Никто. Захочу, будет вагон невест.


... ... ...
Продолжение ""Букет" на приеме" Вы можете прочитать здесь

Читать целиком

Прочитаные

"Букет" на приеме

показать все

Анекдот

Она: НАДО УЖИН ПРИГОТОВИТЬ УСТАЛА С РАБОТЫ ПОЙДЕШЬ КУПИ КУРИЦУ ПЛИЗ ПОУЖИНАЕМ ВМЕСТЕ. Он ей в ответ: ХОРОШО спустя некоторой время ей на телефон приходит СМС от него: ЦЕЛУЮ Она в шоке - 8 лет в браке страсть уже прошла а тут такие слова Пишет ему ответ: МИЛЫЙ Я ТЕБЯ ТОЖЕ ОЧЕНЬ ЛЮБЛЮ И НЕЖНО ЦЕЛУЮ ТЕБЯ В ГУБКИ Он перезванивает: ОЛЯ,ДУРА БЛЯ Курицу спрашиваю ЦЕЛУЮ брать?

показать все