Джеральд Даррелл - Даррелл - Звери в моей жизниНаучные >> Природоведение и зоология >> Этология, зоопсихология >> Джеральд Даррелл
Читать целиком
Джеральд Даррел. Звери в моей жизни
---------------------------------------------------------------
Gerald Durrell "Beasts in my belfry", 1973
Перевод Л. Жданова, 1978
OCR and Spellcheck Афанасьев Владимир
---------------------------------------------------------------
Бьянке и Грзнди
в память
о трех четвертях гориллы
и о многом другом
1. ЗАВЕДЕНИЕ ДЛЯ ЗВЕРЕЙ
Того ждет благо,
Кто равно любит
Людей, и птиц, и зверей
Колридж. Старый моряк
Говорят, дети, которые мечтают водить поезда, на самом деле очень редко
становятся машинистами. Если это верно, то мне несказанно повезло, ведь я
уже в два года твердо и определенно решил, что буду изучать животных. Ничто
иное меня не занимало.
Все годы, пока формировалась моя юная личность, я, как пиявка, держался
за свое решение и доводил до отчаяния родных и близких, принося в дом
всевозможных пойманных или купленных тварей - от обезьян до простых садовых
улиток, от скорпионов до филинов. Озадаченные таким карнавалом фауны, родные
утешали себя мыслью, что это у меня временное увлечение и скоро я вырасту из
него. Но с каждым новым приобретением мой интерес к животным становился все
острее и глубже, и задолго до моего двадцатого дня рождения я совершенно
точно знал, кем стану: сперва буду отлавливать животных для зоопарков, а со
временем, нажив на этом деньги, заведу собственный зоопарк.
Замысел этот не казался мне таким уж безрассудым или диким, но
спрашивалось, как его осуществить. К сожалению, школ для начинающих
звероловов не было, и никто из профессионалов не стал бы нанимать человека,
наделенного только безграничным энтузиазмом и не имеющего почти никакого
практического опыта. Вряд ли мне поможет, твердил я себе, если я приду и
скажу, что выкармливал ежат или выращивал гекконов в жестяной банке.
Зверолов обязан точно знать, как схватить за глотку жирафа или увернуться от
атакующего тигра, а приобрести такой опыт, живя в приморском городке в
Англии, чрезвычайно трудно. Я только что весьма наглядно убедился в этом.
Один мой знакомый, который, как мне было известно с его слов, взялся
выкормить теленка лани, позвонил и сообщил, что его семья переезжает в
Саутгемптон, поэтому он вынужден расстаться с этим прелестным домашним
животным. Малыш, утверждал он, совсем ручной, хорош воспитанный, и отец
может привезти его мне хоть завтра.
Я не знал, как поступить. Мамы - единственного члена семьи, с некоторым
сочувствием относившейся к моему увлечению дикой фауной,- в эту минуту не
было дома, и я не мог спросить ее, как она посмотрит на то, что мой и без
того уже обширный зверинец пополнится ланью, хотя бы и теленком. А владелец
требовал немедленного ответа.
- Папа говорит, если ты откажешься, придется ее прикончить,- мрачно
заявил он.
Это решило дело. Я сказал, что буду рад на следующий день получить
Гортензию - так звали лань
Когда мама вернулась из магазина, у меня была уже приготовлена история,
которая тронула бы даже каменное сердце, не говоря уже о чувствительном
мамином. Бедная маленькая лань, мало того, что ее разлучили с матерью, так
теперь ей еще грозила смертная казнь, если мы не придем на помощь. Неужели
мы откажемся? Поняв из моего рассказа, что речь идет о животном ростом с
маленького терьера, мама сказала, что ни в коем случае нельзя допускать
убийства лани, ведь мы вполне можем (как я подсказал) найти для нее уголок в
гараже.
- Конечно, мы ее возьмем,- заключила мама.
После чего позвонила в молочную и попросила оставлять нам сверх обычной
нормы еще шесть литров молока в день; маме представлялось, что подрастающей
лани нужно много молока.
На другой день большой фургон доставил Гортензию. Как только владелец
вывел лань из фургона, стало очевидно, во-первых, что Гортензия - самец,
во-вторых, что ему около четырех лет. Элегантная пятнистая шуба, высота в
холке около метра, голова увенчана шоколадного цвета рогами с множеством
грозных отростков.
- Какой же это детеныш! - в ужасе воскликнула мама.
- Что вы, мэм,- поспешно ответил отец моего приятеля.- Он еще совсем
юнец. Милейшее животное, смирный, как пес.
Гортензия провел рогами по калитке - получился звук, напоминающий
ружейную перестрелку, потом наклонился и аккуратно сорвал одну из маминых
премированных хризантем. Задумчиво жуя цветок, он обратил свой ясный взор на
нас. Не дожидаясь, когда мамa придет в себя от неожиданности, я горячо
поблагодарил мальчика и его отца, схватил пристегнутый ошейнику Гортензии
собачий поводок и повел своего зверя к гаражу. Я ни за что на свете не
признался бы маме, что тоже мыслил себе этакого крохотного умилительного
Бэмби. Ухлопал немало денег на бутылочку для кормления, а мне привезли нечто
вроде красавца, изображенного на известной картине Лэнсье "Олень,
отбивающийся от собак"...
В сопровождении мамы мы с Гортензией вошли в гараж, и я еще не успел
привязать свою лань, как он проникся сильнейшим отвращением к тачке и
попытался - безуспешно - подбросить ее в воздух. Пришлось Гортензии
довольствоваться тем, что он опрокинул тачку и разбросал по земле ее
содержимое. Я привязал его к стене и живо убрал из гаража все садовые
принадлежности, какие только могли вызвать гнев лани.
- Надеюсь, милый, он будет вести себя не очень буйно,- озабоченно
произнесла мама.- Ты ведь знаешь, Ларри не выносит никакого буйства.
Я слишком хорошо знал, как мой старший брат относится к любым
представителям животного мира, будь то буйные или смирные, и возблагодарил
небо за то, что его, а также моего второго брата и сестры нe было дома,
когда привезли Гортензию.
- Ничего, освоится на новом месте, и все будет в порядке,- ответил я.-
Просто он сейчас немного возбужден.
В эту минуту Гортензия решил, что не желает оставаться один в гараже, и
принялся атаковать дверь. Все строение содрогнулось.
- Может быть, он проголодался? - предположила мама, отступая по
дорожке.
- Да, видно, в этом все дело,- согласился я.- Ты не принесешь для него
моркови и галет?
Мама поспешила за продуктами, необходимыми для умиротворения лани, а я
вернулся в гараж, готовый схватиться с Гортензией. При виде меня он
обрадовался и наглядно проявил свою радость, ткнув меня рогами в живот.
Большинство ланей страшно любят, когда им чешут основание рогов; я убедился,
что Гортензия не составляет исключения, и быстро поверг его в полузабытье. К
этому времени подоспела большая пачка галет и с килограмм моркови, и
Гортензия принялся утолять вызванный путешествием голод.
Пользуясь передышкой, я заказал по телефону солому, сено и овес. Когда
Гортензия окончил трапезу, я вывел его погулять на ближайшую площадку для
игры в гольф. Он вел себя образцово и по возвращении домой с явным
удовольствием устроился на соломенном ложе в углу гаража, получив на ужин
сена и овса. Уходя, я надежно запер дверь и лег спать с приятным сознанием,
что моя лань уже начала осваиваться на новом месте. Будет у меня на редкость
симпатичный домашний зверь, да к тому же я приобрету столь необходимый опыт
работы с крупными животными.
Около пяти часов утра меня разбудил странный звук. Казалось, кто-то с
правильными промежутками времени сбрасывает мощные бомбы на наш сад за
домом... Но ведь это невозможно. Я ломал голову: что бы это могло быть? Судя
по хлопанью дверей и глухим проклятьям, которые раздавались в доме,
остальные члены семьи тоже недоумевали. Я высунулся в окно, окинул взглядом
сад и при свете утренней зари увидел, что гараж раскачивается, словно
корабль на штормовой волне. Гортензия требовал завтрак, и выражалось это в
том, что он бодал дверь гаража. Я скатился по лестнице вниз, прихватил сена,
овса и моркови и умиротворил буяна.
- Что это у тебя в гараже? - осведомился старший брат за завтраком,
сверля меня далеко не приветливым взглядом.
Не успел я ответить, что знать не знаю ни о каких гаражах, как мама
поспешила мне на выручку.
- Там просто очаровательная, крохотная лань, милый,- нервно сказала
она.- Хочешь еще чая?
- Крохотная, говоришь? - возразил Ларри.- А шуму от нее, как от жены
мистера Рочестера.
- Она совсем ручная,- продолжала мама,- и она любит Джерри.
- Слава богу, хоть кто-то его любит,- заметил Ларри.- Одно только скажу
я вам - держите эту тварь подальше от меня. И без того жить несладко, а тут
еще стадо карибу в саду.
Всю эту неделю я был не в чести. Моя мармозетка попыталась рано утром
забраться в постель к Ларри и, получив отпор, укусила его за ухо; сороки
вырвали с корнем саженцы помидоров, старательно высаженные в грунт другим
моим братом, Лесли; наконец, один из ужей совершил побег, и моя сестра Марго
обнаружила его за диванной подушкой, о чем возвестила пронзительным визгом.
Не удивительно, что и сам я был полон решимости держать Гортензию подальше
от своих родных. Увы, моим чаяниям не суждено было сбыться.
Выдался один из редких для английского лета по-настоящему солнечных
дней, и мама поддалась соблазну устроить чаепитие в саду. Когда мы с
Гортензией вернулись с прогулки, нас ожидало приятное зрелище - вся семья
сидела в шезлонгах вокруг стола на колесиках, а на столе мирно стояли
атрибуты для приготовления чая, тарелки с бутербродами, кекс с коринкой и
большие чашки с малиной и сливками. Выйдя из-за угла, я был озадачен таким
сборищем. Зато Гортензия не растерялся. Окинув взглядом мирную картину, он
заключил, что путь к убежищу в гараже преграждает уродливый и, очевидно,
опасный враг на чехырех колесах - чайный столик. Оставалось только одно... С
хриплым блеянием, которое должно было изображать воинственный клич.
Гортензия наклонил голову и бросился в атаку. Поводок вырвался из моих рук,
и лань с ходу поразила столик так, что еда и посуда полетели в разные
стороны.
Мои родные оказались в западне, ведь даже в самую критическую минуту не
так-то просто (если вообще возможно) живо выбраться из шезлонга. В итоге
маму ошпарило кипятком, сестру облепили бутерброды с огурцами, а Ларри и
Лесли поровну разделили малину со сливками.
- Ну, это уже слишком! - бушевал Ларри, смахивая с брюк раздавленные
ягоды.- Вон отсюда с этой проклятой скотиной, слышишь?
- Что за выражения, милый,- попыталась мама усмирить его.- Это вышло
нечаянно. Бедное животное вовсе не хотело...
- Нечаянно? Нечаянно? - Побагровевший Ларри дрожащим пальцем указал на
Гортензию.
Несколько озабоченный произведенным опустошением, тот стоял с видом
скромницы под свадебной фатой, роль которой играла повисшая на рогах
скатерть.
- На твоих глазах он с разгона бросился на столик, и ты еще
утверждаешь, что он сделал это нечаянно?
- Я хотела сказать, милый,- взволнованно объяснила мама,- что он вовсе
не хотел опрокидывать на тебя малину.
- Мне плевать, что он хотел! - яростно произнес Ларри.- Меня не
интересует, что он хотел. Я знаю только, что Джерри должен избавиться от
него. Я не потерплю, чтобы в доме бесчинствовала всякая скотина. В следующий
раз он, чего доброго, набросится на кого-нибудь из нас. За кого ты меня
принимаешь, черт возьми? За Буффало Билла Коди?
И сколько я ни молил, Гортензию изгнали на близлежащую ферму, а вместе
с ним исчезла и моя единственная надежда накопить дома опыт работы с
крупными животными. Похоже было, что остается только один выход - поступать
на работу в зоопарк.
Приняв такое решение, я написал чрезвычайно скромное, как мне казалось,
письмо в Лондонское зоологическое общество, которое, несмотря на войну,
могло похвастаться самой большой коллекцией животных, когда-либо
сосредоточенной в одном месте. Пребывая в блаженном неведении о непомерности
своих амбиций, я изложил в письме свои планы на будущее, намекнул, что я тот
самый человек, которого они всегда жаждали видеть в штате, и дал понять, что
жду ответа, когда мне можно приступать к исполнению своих обязанностей.
Надлежащее место для таких посланий - корзина, но мне повезло, мое
письмо попало в руки добрейшего и культурнейшего человека, мистера Джеффри
Веверса, который тогда руководил Лондонским зоопарком. Видно, его
заинтриговала дерзость писавшего, потому что он, к моей великой радости,
ответил и предложил мне приехать в Лондон для переговоров. Я приехал и,
поощряемый обаянием Джеффри Веверса, пустился в разглагольствования о
животных, об отлове зверей и о своем намерении завести собственный зоопарк.
Менее великодушный человек охладил бы мой энтузиазм, объяснив, что мои
замыслы заведомо неосуществимы, но Веверс выслушал меня с великим терпением
и тактом, одобрил мои планы и обещал подумать, что можно для меня сделать. Я
ушел от него более, чем когда-либо, преисполненный энтузиазма.
Через некоторое время я получил любезное письмо, в котором мистер
Веверс сообщал, что в Лондонском зоопарке, к сожалению, нет свободных мест
для младшего персонала, но при желании я могу поступить учеником в Уипснейд
- загородный зоопарк зоологического общества. Предложи он мне пару
половозрелых ирбисов, я и то не обрадовался бы так, как обрадовался этому
письму. ,
С ликующей душой я через несколько дней отправился в Бедфордшир, набив
один чемодан старой одеждой, другой - книгами по истории естествознания и
множеством толстых тетрадей, в которых собирался фиксировать все наблюдения
над своими подопечными и каждый перл мудрости, слетающий с уст моих
товарищей по работе.
В середине прошлого века знаменитый торговец дикими животными, немец
Карл Гагенбек, основал зоопарк совершенно нового рода. Прежде зверей держали
за толстыми решетками, в тесных, грязных, дурно сконструированных клетках. И
посетителям плохо видно, и животным трудно выжить в ужасных условиях,
напоминающих концлагерь. Гагенбек подошел к показу животных совсем по-иному.
Вместо мрачных темниц и железных решеток - свет и простор, большие
искусственные горки для лазания, а от публики звери отделялись рвами - либо
сухими, либо наполненными водой. Ученые мужи, специалисты по зоопаркам,
восприняли это как ересь. Во-первых, заявляли они, такой порядок опасен,
потому что никакие рвы не удержат зверей. А во-вторых, если даже животные и
не полезут через ров, они все околеют, ибо хорошо известно, что тропические
звери способны жить лишь в душной, изобилующей бактериями парниковой
атмосфере. На самом деле животные частенько чахли и погибали именно в такой
атмосфере, но об этом ученые мужи забывали. К их величайшему удивлению, у
Гагенбека звери благоденствовали, в вольерах под открытым небом они не
только стали здоровее, но и благополучно размножались. Когда Гагенбек
доказал, что в таких условиях животные чувствуют себя намного лучше, и
смотрятся гораздо интереснее, все зоопарки мира начали переходить на новый
метод содержания и показа.
Про Уипснейд можно сказать, что он воплощал попытку руководителей
Лондонского зоопарка превзойти самого Гагенбека. Зоологическое общество
приобрело обширное поместье на известняковых высотах Данстейбл-Даунс и не
пожалело средств на распланировку. Было задумано показывать животных в
условиях, предельно приближающихся к естественным - естественным в
представлении публики, посещающей зоопарки. Рощи для львов, леса для волков,
волнистые пастбища для антилоп и других копытных. Как я понимаю, Уипснейд
больше всего походил на нынешние сафари-парки; ведь это происходило еще до
того, как жестокие налоги превратили английских аристократов в кучку
содержателей зверинцев.
Уипснейд оказался совсем небольшим поселком - один трактир да горстка
коттеджей, разбросанных среди заросших орешником ложбин. Доложив в билетной
кассе о своем прибытии, я оставил там чемоданы и направился в дирекцию. По
зеленым лужайкам волочили свои хвосты ослепительные павлины, а среди сосен,
окаймляющих главную аллею, висело огромное гнездо - этакий стог из прутиков,
вокруг которого щебетали и голосили попугаи.
Меня проводили в кабинет директора зоопарка, капитана Била. Он сидел
без пиджака, выставляя напоказ весьма изящные полосатые подтяжки. На
огромном столе перед ним громоздились горы всевозможных бумаг, большинство
которых производило страшно официальное и ученое впечатление; даже телефон
был завален бумагами. Капитан встал - настоящий великан, что ростом, что в
обхвате. Лысая голова, очки в металлической оправе, уголки губ оттянуты вниз
как бы в презрительной усмешке. Тяжело ступая, он обогнул стол и с громким
сопением остановился передо мной.
- Даррелл? - пророкотал капитан вопросительно. - Даррелл?
У него был очень низкий голос, и он не столько говорил, сколько рычал,
как это свойственно некоторым людям, много лет прожившим на западном
побережье Африки.
- Да, сэр,- ответил я.
- Очень приятно. Садитесь.
Капитан пожал мне руку и снова занял место за столом. Кресло тревожно
скрипнуло под тяжестью его тела. Капитан Бил подцепил большими пальцами
подтяжки и, созерцая меня, выбил на них дробь. Потянулось томительное
молчание. Я смиренно сидел на кончике стула, всем сердцем желая с самого
начала произвести хорошее впечатление.
- Думаете, вам здесь понравится? - спросил капитан Бил так неожиданно и
громко, что я подпрыгнул.
- Э-э... конечно, сэр, я в этом не сомневаюсь.
- Вам раньше не приходилось выполнять такую работу? - продолжал он.
- Нет, сэр,- ответил я,- но вообще-то у меня дома перебывало много
животных.
- Ха! - В его голосе прозвучало презрение.- Морские свинки, кролики,
золотые рыбки и прочее. Ну здесь-то вас ждет кое-что посерьезнее.
Меня подмывало сказать ему, что я держал куда более экзотических
животных, чем кролики, морские свинки и золотые рыбки, но я чувствовал, что
с этим лучше повременить.
- Сейчас я передам вас Филу Бейтсу,- гремел капитан, полируя лысину
ладонью.- Он у нас старший служитель. Он вас устроит. Не знаю точно, куда
вас определят, но в какой-нибудь секции найдется местечко.
- Большое спасибо,- сказал я.
Поднявшись, Бил заковылял к двери, и я двинулся за ним. Это было все
равно что следовать за мастодонтом. Выйдя на дорожку, на хрустящий гравий,
капитан остановился и посмотрел по сторонам, прислушиваясь.
- Фил! - внезапно проревел он.- Фил! Ты где?
Голос его был так могуч и свиреп, что красовавшийся поблизости павлин
испуганно поглядел на капитана, сложил хвост и пустился наутек.
- Фил! - снова пророкотал капитан Бил.- Фил!
Откуда-то издалека долетел мало мелодичный свист.
Капитан наклонил голову набок.
- Это он, окаянный! Что же он не идет?
В эту самую минуту Фил Бейтс, продолжая насвистывать, не спеша обогнул
угол дирекции. Я увидел высокого, статного человека с загорелым добрым
лицом.
- Вы меня звали, капитан? - осведомился он.
- Да, звал. Вот, познакомься с Дарреллом.
- А-а,- улыбнулся мне Фил.- Добро пожаловать в Уипснейд.
- Ну, так я вас оставлю, Даррелл,- сказал капитан Бил.- Фил о вас
позаботится. Э-э... походите, осмотритесь и так далее.
Он щелкнул подтяжками, словно бичом, кивнул мне широкой блестящей
лысиной и затопал обратно в свой кабинет.
Фил проводил спину капитана ласковой улыбкой и повернулся ко мне.
- Ну что ж,- сказал он,- первым делом надо устроить вам берлогу. Я тут
говорил с Чарлзом Бейли, он у нас слонами занимается... Похоже, для вас
найдется местечко в его доме. Пошли, потолкуем с ним.
Мы зашагали по широкой главной аллее; куда ни погляди, всюду павлины
рисовались блестящими хвостами, а в кустарнике рдели золотые фазаны, словно
вышедшие из дешевой ювелирной лавчонки. Фил весело и монотонно насвистывал
про себя. Эта его вечная привычка свистеть, не заботясь о мелодичности,
позволяла, как я потом убедился, легко определить, в какой части территории
он находится.
Тем временем мы подошли к огромным и безобразным цементным коробкам,
которые, как выяснилось, составляли слоновник. За коробками стоял сарайчик,
а в нем сидели служители, занятые чаепитием.
- Э-э... Чарли,- извиняющимся тоном позвал Фил,- можно тебя на минутку?
Из сарайчика вышел коренастый лысый мужчина с задумчивыми и робкими
голубыми глазами.
- Гм... Чарли, познакомься... э-э... Как вас по имени? - повернулся ко
мне Фил.
- Джерри,- ответил я.
- Знакомься - это Джерри.
- Здравствуйте, Джерри,- сказал Чарли, улыбаясь так, словно всю жизнь
искал случая познакомиться со мной.
- Ну как, найдется для него местечко в твоем коттедже? - спросил Фил.
Чарли продолжал приветливо улыбаться.
- Конечно, найдется. Я уже говорил с миссис Бейли, она вроде бы не
против. Может быть, Джерри сразу же пойдет и познакомится с ней?
- Что ж, неплохая мысль,- сказал Фил.
- Тогда до скорого, дружище,- подытожил Чарли.
Фил вывел меня через главные ворота на большой пустырь.
- Вот,- показал он рукой,- идите по этой тропе до первого коттеджа
слева. Заблудиться невозможно.
Я зашагал через пустырь; в пестрящих свежими почками кустах утесника
мелькали украшенные красными и желтыми пятнышками пить-пили-питькающие
щеглы. На бугре стоял коттедж. Я отворил калитку, прошел через цветущий
садик и постучался в парадную дверь. Кругом царили мир и покой; над цветами
дремотно жужжали пчелы; где-то удовлетворенно ворковал вяхирь; вдалеке лаяла
собака.
Дверь отворилась, и я увидел миссис Бейли - очень милую ясноглазую
женщину с аккуратной прической, в чистейшем переднике. Своей подтянутостью и
чистотой она напоминала больничную сестру-хозяйку.
- Что вам угодно? - осторожно осведомилась она.
- Доброе утро,-поздоровался я.-Вы-миссис Бейли?
- Да, это я.
- Понимаете, Чарли направил меня к вам. Меня зовут Джерри Даррелл. Я
здесь новенький.
- Ах, да-да.- Она поправила прическу и разгладила передник.- Ну
конечно, конечно. Входите.
Миссис Бейли провела меня через маленький холл в комнату, где стояли
большая плита, тщательно вымытый стол и видавшие виды удобные кресла.
- Садитесь, пожалуйста, - сказала она.- Хотите чашечку чая?
- Большое спасибо, если это не очень хлопотно,- сказал я.
- Какие там хлопоты,- горячо возразила миссис Бейли.- А как насчет
кекса или лепешек? У меня есть лепешки. Или, может быть, хотите бутербродов?
Я могу сделать бутерброды.
- Да, но я... я вовсе не хочу причинять вам столько хлопот,- произнес
я, несколько озадаченный такой неожиданной щедростью.
- Какие там хлопоты,- повторила она.- Знаю я вас, молодых,- всегда есть
хотите. И сейчас как раз время вечернего чая. Я на минутку, только чайник
поставлю.
Она проворно вышла, очевидно, на кухню, и я услышал звон посуды. Вскоре
миссис Бейли вернулась и принялась накрывать на стол. Середину стола заняли
огромный кекс, гора лепешек, буханка серого хлеба, кружок ярко-желтого масла
и горшочек с клубничным джемом.
- Джем домашний,- объяснила хозяйка, садясь напротив меня.- Через
минуту будет чай. Чайник сию секунду вскипит. А вы пока приступайте к еде.
Миссис Бейли одобрительно смотрела, как я мажу себе бутерброд с
солидной порцией джема.
- Вот и правильно,- сказала она.- Ну, так по какому делу вы ко мне
пришли?
- А разве Чарли не объяснил? - спросил я.
- Объяснил? - Она наклонила голову набок.- Что объяснил?
- Видите ли, он сказал, что у вас, быть может, найдется для меня
комната.
- Но я полагала, что все уже решено,- ответила миссис Бейли.
- Как решено? - удивился я.
- Ну конечно. Я сказала Чарли -а я на него вполне полагаюсь,- так вот,
сказала я ему, ты, говорю, посмотри на парня, и, если он тебе приглянется,
пусть приходит.
- Так я вам очень благодарен,- сказал я.- Чарли мне об этом не говорил.
- Надо же! - воскликнула она.- Надо же! Боюсь, как бы в один прекрасный
день он не забыл собственной головы. Я ведь сказала ему, что ничуть не
против, лишь бы был почтенный человек.
- Я... не знаю, можно ли назвать меня почтенным человеком,-
нерешительно произнес я,- но постараюсь не быть вам в тягость.
-О, вы не будете мне в тягость,- сказала миссис Бейли.- Итак, с этим
все ясно. Где ваши вещи?
- В зоопарке, я принесу их потом.
- Прекрасно. Тогда я пойду заварю чай. А вы мажьте себе бутерброды.
- Э-э... Но я хотел бы узнать еще одну вещь.
- Что именно?
- Ну-у... мне надо знать, сколько платить за комнату. Понимаете,
жалованье будет небольшое, и я боюсь, что не смогу много платить.
- Ну, знаете,- она погрозила мне пальцем,- я не собираюсь вас грабить.
Я представляю себе, какое жалованье вы будете получать, и вовсе не хочу вас
грабить. Сколько вы сами предложите?
- Два фунта в неделю вас устроят? - спросил я с надеждой, прикинув, что
у меня еще останется фунт и десять шиллингов на сигареты и прочие предметы
первой необходимости.
- Два фунта? - ахнула она.- Два фунта? Это слишком много. Я же сказала,
что не собираюсь вас грабить.
- Но ведь еда и все такое прочее...
- Верно, но я и не подумаю брать с вас два фунта. Нет-нет, будете
платить двадцать пять шиллингов в неделю. Этого вполне достаточно.
- Вы уверены, что уложитесь? - спросил я.
- Конечно, уложимся! Я не допущу, чтобы люди говорили, что миссис Бейли
наживается на юнце, который к тому же только-только начинает работать.
- Все равно, по-моему, это слишком мало,- возразил я.
- Как угодно,- сказала она.- Как угодно. Не нравится - ищите другую
квартиру.
Она улыбнулась и пододвинула мне кекс и лепешки.
- И не подумаю, если вы будете сами варить клубничный джем,- ответил
я.- Лучше здесь останусь.
Миссис Бейли просияла.
- Вот и отлично. У нас есть уютная спаленка Для вас на втором этаже, я
сию минуту покажу. Только сперва чай заварю.
За чаем миссис Бейли объяснила, что вообще-то Чарли работал в
Лондонском зоопарке, но в войну он вынужден был эвакуироваться со слонами в
Уипснейд, и она поехала вместе с ним. Слоны очень привязчивы, и, уж если
привыкнут к одному служителю, приходится ему, как правило, до конца жизни
работать с ними.
- У нас есть свой домик в Голдерс-Грин, замечательный дом,- продолжала
она.- Просто чудесный дом, есть чем гордиться, хоть и не пристало самой об
этом говорить. Конечно, и этот коттедж неплохой, вполне комфортабельный, но
все-таки я жду не дождусь, когда мы в свой дом вернемся. И потом, вы ведь
знаете, какие люди бывают, на них нельзя положиться. Последний раз я поехала
проверить, смотрю - приступку словно сто лет никто не мыл, вся черная. Так я
чуть не заплакала. Нет, скорей бы к себе вернуться. Хотя вообще-то и здесь,
за городом, очень славно жить, ничего не скажешь.
После того как я одолел несколько чашек чая, два куска кекса и
множество бутербродов с клубникой, миссис Бейли нехотя убрала со стола.
- Нет, вы правда наелись? - спросила она, испытующе глядя на меня,
словно искала признаки недоедания на моем лице.- Не хотите еще кусок кекса,
или бутерброд, или еще что-нибудь? Вы даже не попробовали лепешки!
- Честное слово, больше не могу,- заверил я.- Если я съем еще хоть
кусок, потом не смогу ужинать.
- Ах да, ужин.- Ее лицо приняло озабоченное выражение.- Ужин... Боюсь,
на ужин придется обойтись без горячего. Надеюсь, вы не против?
- Нет-нет, я не против.
- Вот и хорошо. Тогда вы сейчас отыщите Чарли и возвращайтесь с ним,
когда он кончит работу. Захватите свои вещи, и мы поможем вам устроиться.
Идет?
И я отправился обратно через пустырь. Около часа я в упоении бродил по
территории зоопарка. Уипснейд оказался таким обширным, что за это время при
всем желании нельзя было все охватить, но я отыскал волчий лес - густой
сосновый бор, в сумраке которого рыскали хитроглазые звери, время от времени
затевая шумные потасовки. Они сновали между деревьями так стремительно и
беззвучно, что напоминали влекомые порывом ветра хлопья пепла. По соседству
с волками отгородили с полгектара для бурых медведей - могучих
светло-палевых тяжеловесов, которые бродили среди кустов утесника и
куманики, принюхиваясь и роя когтями землю.
Я был восхищен, такие условия содержания животных казались мне
идеальными. Мне еще предстояло узнать, что очень большая площадь таит в себе
минусы и для служителей, и для зверей.
Внезапно вспомнив про время, я поспешил к слоновнику и отыскал Чарли.
Вместе мы забрали мои чемоданы и зашагали через пустырь к коттеджу.
- Разувайтесь сразу оба,- сказала миссис Бейли, открывая дверь.- Нечего
пачкать мои чистые полы.
Она показала на расстеленные в прихожей газеты.
Мы послушно разулись и вошли в носках в гостиную, где стол уже ломился
от яств. Ветчина, язык с салатом, молодой картофель, горошек, фасоль,
морковь. И большущий бисквит, щедро залитый сбитыми сливками.
- Боюсь только, вам этого маловато,- озабоченно произнесла миссис
Бейли.- Здесь одни закуски, но придется уж вам довольствоваться этим.
- По-моему, все в порядке, голубушка,- заметил Чарли с присущей ему
мягкостью.
- Это не совсем то, что у меня было задумано. Парню нужно горячее. Что
поделаешь, сойдет на этот раз.
Мы сели и приступили к еде. Все было очень вкусно, и некоторое время за
столом царила тишина.
... ... ...
Продолжение "Звери в моей жизни" Вы можете прочитать здесь
Читать целиком |
Звери в моей жизни