Вход    
Логин 
Пароль 
Регистрация  
 
Блоги   
Демотиваторы 
Картинки, приколы 
Книги   
Проза и поэзия 
Старинные 
Приключения 
Фантастика 
История 
Детективы 
Культура 
Научные 
Анекдоты   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Персонажи
Новые русские
Студенты
Компьютерные
Вовочка, про школу
Семейные
Армия, милиция, ГАИ
Остальные
Истории   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Авто
Армия
Врачи и больные
Дети
Женщины
Животные
Национальности
Отношения
Притчи
Работа
Разное
Семья
Студенты
Стихи   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рубрикатор 
Иронические
Непристойные
Афоризмы   
Лучшие 
Новые 
Самые короткие 
Рефераты   
Безопасность жизнедеятельности 
Биографии 
Биология и химия 
География 
Иностранный язык 
Информатика и программирование 
История 
История техники 
Краткое содержание произведений 
Культура и искусство 
Литература  
Математика 
Медицина и здоровье 
Менеджмент и маркетинг 
Москвоведение 
Музыка 
Наука и техника 
Новейшая история 
Промышленность 
Психология и педагогика 
Реклама 
Религия и мифология 
Сексология 
СМИ 
Физкультура и спорт 
Философия 
Экология 
Экономика 
Юриспруденция 
Языкознание 
Другое 
Новости   
Новости культуры 
 
Рассылка   
e-mail 
Рассылка 'Лучшие анекдоты и афоризмы от IPages'
Главная Поиск Форум

Лев Халиф - Халиф - Сборник поэзии

Проза и поэзия >> Русская и зарубежная поэзия >> Русская поэзия >> Лев Халиф
Хороший Средний Плохой    Скачать в архиве Скачать 
Читать целиком
Лев Халиф. Сборник поэзии

---------------------------------------------------------------

© Copyright Lev Khalif

1450 Gateway blvd 5x, Far Rockaway, NY, 11691, USA, tel (718) 327-92 94,

E-mail: Timk77@ix.netcom.com

---------------------------------------------------------------

Лев Халиф 1930, член Союза Писателей, исключен в 1974, эмигрировал в 1977 Стихотворные сборники "Мета", "Стиходром", проза: "ЦДЛ", "Молчаливый пилот", "Ша, я еду в США") печатался в периодических изданиях Италии, Израиля, Франции, США
ПАСТЕРНАК
Каждый четверг к восьми часам утра на Казанском вокзале, не самом столичном, но в центре Москвы, ещЈ только спросонья влезающей в домашние тапки, за платформой электричек, идущих на Куровскую, к стоящему "столыпину" на котором написано "почтовый", везут этапы. Вдали видна голубятня, тоже когда-то почтовых голубей, водокачка ещЈ со времЈн паровозов, за которой сразу же развлетвленье подъездных путей. Щелкают капканами стрелки. И грозно кричит в рожок подающий вагоны. Неспеша набирают ход электрички, опоздавшими злорадно любуясь, а конвой торгует женщинами - тридцать рублей за любую. Зеки глотают деньги на нитку, нанижут, к зубу привяжут и судорожно глотнут, так надЈжнее - кровные к телу ближе. Дрогнут зеки. Прохладно тут. Одежда их внесезонна, но в каждой загажник. Одет кто в чЈм, с обязательным сидорком за плечом. Обувь их без подошв - шмон не любит загадок, опять же ближе к ступне им будет окраина, вот только мороз залютует, делая вид что лижет, пЈс голодный, он тоже служит в охране. Неважные вести - их грузят в "почтовый". Неспешные вести - дойдут ли? Конечно дойдут, им всего-ничего потребуется чтобы в доходяг превратится вдруг. А пока их огибает вокзал суетливый рядом. Руки, небось сплошь в наколках и мокрых делах, порешить бы их всех разом и была-не была. А кто-то их примет за почтальонов. Удивится - сколько почтальонов у нас! И только очень внимательный глазом не смажет по их глазам воспалЈнным и выделит их из рваного сброда, видимо, у него намЈтанный глаз. Глубоко запрятавшие свою обречЈнность (еЈ вместе с ними да в глубь страны) стоят и ноги их, будто стебли чЈрные, растут из кованного горшка тюрьмы.
Нет, не с этого вокзала наведывался я к старику. С прилизанного и чистого, где пассажиров не так стерегут, с более западного к Пастернаку ездил. (денег на такси не хватало если).
Свистят электрички, будто соловушки в клетке. Так в какой околоток, вам сударь, загон? В Переделкино, до третьей отметки, третья зона, она лучшая из всех ваших проклятых зон, там живЈт Пастернак меж далЈкой Европой и близкой Сибирью, в зоне, назовЈм еЈ так, между Нобелевской премией и секирой. И тогда от станции через кладбище прямиком, шагом быстрым, а то и бегом. Три сосны на косогоре. Это здесь он окажется вскоре.
Другое дело если едешь к нему на такси и говоришь - "Гони, но не слишком тряси!" И тогда проезжаешь весЈлое место, как всЈ здесь, красивое, где чуть ли не ногами резину месят и делают презервативы. Колпак цензуры, незаметный и тем не менее зрячий, всем братьям-писателям, у кого губа не дура, этот намЈк, едва ли прозрачный.
Шелест гравия на повороте. Здесь таксист замедляет ход. Нехотя раступаются старые ели. Слева у магазинчика поселковый люд а по правую сторону дом Пастернака. А вот и он копошитсся на участке своЈм и завидев рукою машет. Видавшая виды кепка, на все сезоны одна и глаз усталая голубизна. Что и говорить - неважно выглядят у нас поэты. А ты что хотел чтоб он был в мундире при эполетах, и чтоб фанфары вокруг, и бронзовый профиль в небе качался - Да спасибо что без кляпа во рту и ещЈ не четвертован на части на красной площади газетных полос, опозоренный до седых волос. ВсЈ это будет потом, а пока не запечь ли нам для начала быка, аппетит, прямо скажем, волчий, воспалЈнно уже видит воочью и серебрянные плошки с икрой, и лотки с заливною рыбой, куриный галантир и с шампанским ведро и возглас: "Смотрите кто прибыл!" Далее хрустальная менажница, в ней паштет, прикрытый чЈрной испанской маслиной.
Да ничего подобного. Был скромный обед с гороховым супом в суповнице длинной. Очень скромно жил Пастернак, а главное - незащищЈнно. Вот если б кремлЈвская здесь от Кремля стена, с бойницей, изнутри закопчЈнной, и с малой ротой пусть неважных стрелков (поэты и сами стрельнуть не промах) и вообще, кто охраняет у нас стариков, не в дурдомах, а когда они дома?
Да Боже упаси, никаких охран. Поэт свободен и дом его храм. Другое дело немного счастья, по части счастья всегда недобор, а, впрочем, оно не делимо на части, его или много или не видишь в упор. И я представил кладовщика, чья от счастья лоснится щека. Интересно, какая у него поза, когда он кидает нам счастья горсть? Наверно так Пастернак несЈт свою прозу: - Вот моЈ счастье, дорогой мой гость! Знал ли он что убьЈт его счастье? Разумеется знал, но отчасти. Тогда почему не сжЈг или не закопал? - Шила в мешке не спрячешь. Это точно - ищейки у нас нюхом зрячи. Только-только замысел начнЈт закипать и что же прикажете, его закопать? Да земли не хватит. И я представил как с лопатой идут на кратер.
Сирен завывание. Кислородная маска к лицу. Жизнь - не хроническое заболевание. Хроника жизни подходит к концу. - Боря, Боря, Ну хоть что-нибудь скажи... - Когда-то он ею прекрасно был болен, Любимой сестрой была ему жизнь.
- Вы знаете три "М" буддистов? - Нет, просветите. - "Мозг для того чтобы фиксировать мЈртвое. Любой опыт уже мЈртв. Мудрость в неизвестности... - Я бы добавил - в стихийности... (Это моЈ убежденье кричало: стихийное - всегда начало). - Это сказал Заратустра? - Нет, простой буддийский монах, Но такой же шустрый и в таких же красных штанах. Тот самый даос что пришЈл на самую высь Тибета и крикнул что есть мочи богам: - Ниспошлите мне кайф! - И было услышано это. Он даже был удивлЈн слегка, когда вино ему ниспослали боги. Добрый человек, он его разбавил. Хотел чтоб досталось на всех. - Дурак ты убогий! - сказали боги,- кто же вино разбавляет?! Ты совершил величайший грех. Теперь ты всю жизнь будешь пить свою бормотуху. И не видать тебе кайфа, как ушей своих, лопоухий.- - Что это?- спросил Пастернак. Да так,-отвечал я капризно, если хотите моя притча об альтруизме. Далее будут строки какой-нибудь тибетской частушки, типа: Я назло богам не вредный, я и строен и поджар. Хвост трубой стоит передний, да и задний не поджат. - Не пойдЈт,-сказл Пастернак. Конечно, не пойдЈт. Спросят: "Это что ещЈ за монах, да ещЈ, как БудЈнный, в красных штанах? И как у него могут стоять два хвоста в одно и то же время?"... Какой-нибудь попросят убрать. Я возмущусь и тогда они спросят: "А чего ты собственно хочешь, брат?" А посему я сей замысел подарил французам, будучи под впечатлением их коньяка. С тех пор мы собственно вместе живЈм и дружим и нашу дружбу ничем не разлить пока. - Это где же вы теперь живЈте? - в МГУ многоспальном, правда в отличие от французов я живу нелегально. Однажды по местному радио я читал студентам стихи (я их, между прочим, и без прописки пишу), Написанные с пылу, с жару, видимо, были стихи неплохи, если вместо милиции - французы на меня набежали. Знакомимся и тут же дружим и пьЈм. Напрягаются, но понимают. Немного мучаются, но секут, а это, согласитесь, немало в нашем социалистическом тут, где всего один Актовый Зал, но много тысяч актовых комнат, разделЈнных наполовину и разбитых на блоки, зоны и этажи, где чЈрт-те чем учащихся кормят и где вообще охраняема жизнь. Специально подобранные старые девы там вершат своЈ гнусное дело, наши советские бонны... - А откуда французы-то? - Из Сорбонны. - А что они делают тут? - Стажируются, наших классиков изучают, наши классики, видимо, что-то там излучают, помимо того что имеют какой-то метрический вес. Рыжий Фрио - на Маяковском (наверное, коммунист), На Достоевском жгучий Луи Мартинес, а другой Луи - на Толстом и далее - вниз. Кого-то ещЈ изучает четвЈртый, с кем-то на пару, но эти трое просто отличные парни. Может, и тот ничего - наших классиков зритель... И оживился старик: - Всех четверых везите.
Но привЈз я к нему одного, да и тот оказался американцем, он тогда только-только окончил Гарвард, я это заметил по платиновому кольцу на пальце, хотя какой из меня антиквар. Оно ему было к лицу, это дополнение к кругосветке - тоже кольцу. И я поймал себя на мысли, что вечно не туда поступаю. Счастливец он объехал весь мир, только в Китай не впускают. Да чЈрт с ним - с Китаем, Хочешь к Пастернаку скатаем!?
Боль и ещЈ одна сверх. Неотлучно врачам ассистирует смерть. Вся в белом, она, как всегда, находится рядом, всегда преждевременная и нарядная, как девочка ещЈ несмышлЈнная и неопытная, но спешащая жить.
Развратная сука - от нетерпения вся дрожит. Лезет в постель, изнывая от дрожи. Человек умирает - всегда умирать молодой, а она с ним на ты, будто тысячу лет уже прожил.
Висит на волоске ещЈ тяжЈлая жизнь. На одном волоске дрожит. Сосунок-Земля - Млечный Путь ещЈ на губах не обсох, а вешать уже научилась.
... - Вот послушайте ещЈ кусок, по-моему получилось...
Проза, мЈртвые души пишут еЈ, как бы подчЈркивая что "МЈртвые души" - поэма. И я подумал: его поэзии она по колено. Старости переломный, а посему очень хрупкий возраст, уж не замаливать ли собрался грехи? Проза поэта, какая, к чертям, это проза, проза поэта это пожилые стихи. Первая фраза всему закоперщик, но самое лучшее приходит под самый конец. Он так думает, а по мне всЈ лучшее остаЈтся за первым, самым первым листиком, начинающим твой венец, когда сама бесспорность кричала, стихийное - всегда начало. И это главный поэтов резон, как молодость - самый плодотворный сезон, где в порядке вещей считалось, чтобы вся их жизнь в неЈ целиком умещалась. Странные порядки творятся на небесном Олимпе. Кажется, и мы в это дело влипли. Краткость - медсестра таланта со смертельной инъекцией в ручке галантной, следящая тайком, чтобы поэт не стал стариком.
И с силою, какою гнут оглобли, или наоборот - птенцом в горсти: - Молодость, молодость, замах крыльев у тебя огромный, а нечего тебе нести...
Но тут за меня заступился Ливанов - великий актЈр трагедийного плана, обожавший не только анапесты и прочий шЈлк словесных струй: - Борис, не предавай его анафеме, Ты сам приговорЈн к костру...
Слово, везде оно слово, а в России поступок. Свободное слово, оно свободно, если автор сидит в закутке. Даже лирика здесь паскуда, сбежавшая из вендиспансера налегке.
Ему легко писалось с его орлиным-то зреньем. Вот так крестьянин свою проходит межу. Но его попросили спуститься на землю. - Спускайтесь на землю, вас уже ждут.
На привокзальной тумбе для доморощенных объявлений среди десятков продаж и обменов халуп подороже, где обычно народа скопленье, от руки написанная записка: "Умер великий поэт. Похороны по этой дороге..."
Три сосны над его могилой, будто он заблудился в трЈх соснах. ВрЈт намЈк - он достаточно пожил в лесу этом гиблом,. знал что делал и едва ли жалел, да и жалеть было поздно.
Память, она с камнем запазухой. Государственная знает когда и к кому запаздывать. Нет, никакого зла она на него не держит - Нет ему памятника, всего лишь стела от влаги бежевая. И там, где печалится его профиль мрамор лопнул у самого глаза, образуя что-то вроде ложбины, куда, конечно же, сразу и сбежались поплакать дожди. Дитя до старости, баловень, А вечно плачет глазница пустая, Будто зацепилась душа Где-то там за небесный шлагбаум, Где родина делает вид что тебя отпускает.
Эпилог
Аукцион "Кристи". Торговцы и менялы. Письма Пастернака С безусловной энергетикой оригинала. Навсегда ускользающий почерк красив - Судьбы курсив: - Но спасибо тебе за всЈ бесконечное! Спасибо. Спасибо. Спасибо?... Время происходящего - Вечность. Место - Россия. Или нет, Это ещЈ Грузия, Принявшая его по-дружески.

     - Я хожу по Тифлису не так, как ходил по нему в прошлые свои наезды,

     и гляжу на него не такими глазами, как смотрел на него, наверно, недавно Митя.

     Я приехал сейчас не восхищаться, не вдохновляться, не произносить речи и пировать.

     Я приехал молчать и скрываться, провожаемый общественным проклятием ...


     "Но вот я утром вновь пишу тебе, радость и любовь моя, без надежды на то, что это письмо предупредит меня и я не прилечу (какие глаголы пошли, благодаря авиации) раньше..."

     Цена лота 19 000-28 000 долларов.


     - Моя болезнь сейчас в полном разгаре. Я страшно ослаб. Отзывы сердца на любое ничтожное движение

     страшно болезненны и мгновенны. Единственно, что доступно сравнительно без боли, это лежать плашмя на спине. Но поведение окружающих таково, что они по-видимому верят в моЈ выздоровление. Я не вижу паники кругом. Но всЈ очень больно. Лялечка моя милая, всю жихзнь я доставляю тебе огорчения!..-

     Сколько стоят его мучения,

     А также информация что схвачен за глотку,

     Но глотка ещЈ цела?-

     16 000-23 000 цена лота -

    

... ... ...
Продолжение "Сборник поэзии" Вы можете прочитать здесь

Читать целиком
Все темы
Добавьте мнение в форум 
 
 
Прочитаные 
 Сборник поэзии
показать все


Анекдот 
Была у Вовочки корова. А у Маши бык. Привел как-то раз Вовочка свою
корову к Машиному бычку. Бык залез на корову, а Вовочка и Маша сидят
и смотрят. Через некоторое время:
Вовочка:

- Может тоже попробовать?
Маша:

- Смотри сам, ... твоя же корова!
показать все
    Профессиональная разработка и поддержка сайтов Rambler's Top100