Иронические детективы - - "Ахматовская культура" или "Не ложи мне на уши пасту!"Детективы >> Русский детектив и боевик >> Авторы >> Михайличенко, Елизавета; Несис, Юрий >> Иронические детективы
Читать целиком
Елизавета Михайличенко, Юрий Несис. "Ахматовская культура" или "Не ложи мне на уши пасту!"
---------------------------------------------------------------
© Copyright Елизавета Михайличенко, Юрий Несис
Email: Nesis@inter.net.il
Номинировано на Тенета-2000 (в приключенческую литературу)
---------------------------------------------------------------
Детектив-каприччо
1. Сумасшедшая сука.
Умница уникален. И хотя не очень понятно почему его алия должна была
завершиться у нашего порога, да еще в предрассветном кайфе отпускного утра,
я даже слегка обрадовался. Скучно не будет.
Ленка, при виде своей старой гитары, взвизгнула от восторга и принялась
потрошить холодильник, а Умница, прижимая одной рукой ностальгический термос
с китаянкой и цветочком, а другой -- собачье отродье по кличке Козюля, в
лицах повествовал, как он здорово нас нашел:
- ... а он говорит: "Не знаю и знать не хочу ни Бренера, ни русских
маньяков, звонящих по ночам, потому что дешевле..."
Осознание, что в упорном поиске нашей семьи Умница перебудил с
полдюжины других, примирило меня с его эйфоричным скотством. В конце-концов,
найти меня по адресу, где я не прожил и недели и о котором знало во всем
Израиле всего несколько человек с неизвестными Умнице телефонами - это ли не
свидетельство гибкости ума и патоплатонической привязанности к моей жене
Ленке.
Снизу раздраженно бибикнули.
- Мое такси,- пояснил Умница,- пусть бибикает, все равно мне его
государство оплатит. Я ведь заявил, что еду в Эйлат, так шофер был очень рад
покрутиться в центре... А у вас ничего городок, симпатичный. А название --
совхозное. Маале-Адумим, "Красный подъем", это же надо!.. Что это он все
время сигналит? А, я ведь в такси рюкзак оставил. Ну ладно, сбегаю отпущу.
В беззащитной тишине водила и Умница долго и грубо посылали русскую и
марокканскую общины в разные географические и анатомические места. Окна
зажигались, как счет на футбольном табло.
Из лучшей спальни (метраж, вид, балкон, "потерпите, мне уже немного
осталось"), выплыла теща с челюстями в стаканчике. В моем, граненом,
вывезенном с единственной благородной целью (принимать лекарство от
ностальгии.
- Шобака?!- ужаснулась она, глядя на Козюлю со страхом и отвращением.
Козюля ответила ей взаимностью.
- Иж Рошшии што, вшех породиштых шобак уже вывежли?
- Мама, это приехал Умница,- объявила Ленка,- ну, Фима Зельцер,
помнишь? Это моя, то есть теперь его гитара и его собака.
- Ах, Фимошка! - расплылась теща, глядя на меня.- Надо же, нашел тебя
вше-таки! Он так и оштался не женат?.. Ой какой термош! Помнишь, Леношка, у
наш ведь тошно такой, вы еще не давали мне его вжять. А вот Фимошка... (
теща протянула руку к термосу.
Лучше бы она этого не делала. Козюля странно изогнулась, по-кошачьи,
сбоку поддала по тещиному тапку и дико взвизгнула. Теща резво отпрыгнула,
взмахнув рукой со стаканом, и новые ее челюсти брякнулись на каменный пол.
Пока мы втроем в приливе страха перед ценой зубоврачебных услуг ловили
верхнюю челюсть, нижней занялась Козюля. Она подтянула ее к себе лапой,
брезгливо подняв верхнюю губу осторожно взяла зубами, поскуливая перекусила
и, поджав хвост, уставилась на нас исподлобья.
- Шука! - только и сказала теща.
Втроем шагнули мы к суке, а она вдруг закатила глаза, завыла дурным
голосом и, повалившись, стала дергаться. Отдергавшись, она быстро взглянула
на нас и, правильно все оценив, принялась визжать и скулить.
А по лестнице уже громыхали туристские ботинки - это летел на подмогу
своей твари Умница. Он бросился к ней и запричитал:
- Ну что, что тут с тобой делали эти люди, Козюленька моя, умница, ну,
собачка, собачка хорошая, что случилось?!
Софья Моисеевна всхрапнула и ушла в ванную. Ленка испуганно смотрела на
обломки челюсти в собачьей моче.
- Десять тысяч шах[1],- прокомментировал с дивана Левик,- и мат.
Хорошо, что я не согласился на ваше гнусное предложение ждать с маарехет
стерео[2] до переезда.
- Умница,- воззвал я нерадостно,- у твоей суки что, крыша поехала от
счастья?
Умница, убедившись в целостности сукиной шкуры, жизнерадостно ответил:
- Она у меня вообще-то сумасшедшая! Припадочная. Я ее на дороге
подобрал после аварии, с проломленной башкой. Аж мозг был виден! И сам
вылечил. Я для нее луч света в темном царстве. И она без меня тут же
деморализуется - все жрет. И ничего с этим не сделать, потому что на привязи
она воет, а в наморднике гадит.
- Она и без намордника гадит.
- Бывает,- легко согласился он.- Я лужу вытру, Ленка, тащи тряпку. У
нее от страха эпилептические припадки с недержанием мочи. А это что за дрянь
тут валяется?.. О боже, зубы! Козюленька, покажи зубки!- он полез суке в
рот, пересчитал зубы и просиял.- Это не ее!
- Это мамины!- надрывно зашептала Ленка, косясь на ванную.- А твоя
собака их сожрала!
- Я склею!- пообещал Умница.- Тут же полно хороших клеев!
Ленка махнула рукой:
- Какое там склею! Теперь придется снова делать!
Дверь ванной жалобно скрипнула.
- Да уж!- легко и весело согласился Умница, развязывая рюкзак.(
Придется! Это уж как пить дать. Как же маме кушать без зубов? Ну, здесь ведь
с этим проблем нет - полно стоматологов понаехало - пойдет и вставит.
-- Дурак,-- страшным шепотом объявила Ленка,-- у нее же теперь жених!
Как она завтра на свидание пойдет?
-- Жених!?-- восхитился Умница.
-- Тише. В Израиле это нормально -- здесь женятся в районе двадцати и
семидесяти. Такая статистика. И ты со своей сукой можете ей всю жизнь
испортить!
-- Ну уж,-- заморгал Умница,-- так уж и всю. Во всяком случае, первые
семьдесят лет ей испортил не я,-- он вытащил из рюкзака связку копченой
колбасы и потянул носом.- Спорим, у вас тут такой не делают? Давайте чай
пить! А маме мы на мясорубке прокрутим и на хлеб с маслом намажем. Где тут у
вас мясорубка, я прокручу!
- Сегодня будет вместе со всем багажем,- пообещала Ленка.- Мы тянули до
последнего - чтобы уже в новую квартиру. Даже штрафы платили за хранение. Мы
ведь всего несколько дней, как в Маалуху переехали...
- Некстати,- заметил Умница.- Нам ведь теперь всех наших созвать надо.
Позвоните, чтобы привезли завтра. Но сначала позвоню я, а то все по работам
расползутся...
Судя по количеству звонков, их клуб самодеятельной песни прибыл сюда в
полном составе, как на гастроли.
- Умница, прекрати!- каждый раз требовала Ленка.- Ну посмотри, куда ты
людей тащишь!
- Поздно, поздно отменять,- отмахивался Умница.- Алло, Лелю пожалуйста.
Куда звоню? В Хеврон. Это Хеврон? Ну вот. Ты ей кто? Друг? И я ее друг, Фима
Зельцер, она тебе про меня рассказывала?..
- Елка?! Здесь?!- ахнула Ленка.- На территориях?!
Действительно, трудно было представить Елку Смирнову донских казачьих
кровей среди самых крутых поселенцев.
- Как она туда попала? - заверещала Ленка.
- Еще не знаю, мне только что Капланчики телефон дали,- констатировал
Умница.- Она уже пару недель тут. Проводил ее туристкой к Капланчикам, а она
уже и не у них... То ли поссорились, то ли рыжие тут нарасхват...
Ленка обиженно засопела:
- Капланчики мой телефон знают - тоже куда-то пропали...
- Все, все будут. Ты, Леночка, лучше бы что-то приготовила, жрать же
все захотят. Ты ведь наших знаешь - им лучше жрать дать, а то они сами
найдут...
Умница так ловко управлялся с Ленкой, что я с горечью осознал (
последние двадцать лет супружеской жизни можно было провести гораздо
спокойнее.
- А ты, Боря, лучше бы за бутылкой сгонял - все-таки столько не
виделись,- снизошел он и до меня.
- Для кого лучше? - поинтересовался я, не собираясь обеспечивать
алкоголем всю эту шестидесятчину.
- Для людей лучше, Боря,- доступно объяснили мне.
... К полудню в доме царил багажный карнавал. Казалось, что любимый
фарфор заменил Софье Моисеевне челюсти. Ленка и Левик с визгами: "Это же
мой, мое, мои" носились по комнатам. Ленка - между кухней и прислоненным к
стенке в коридоре зеркалом (обязательно разобьется, ну и пусть). Левик
нагромождал свои вещи во всех углах. Теща втихаря вила гнездышко в лучшей
комнате. Умница, в обнимку с термосной китаянкой, дрых в полкомнате на
раскладушке. Козюля отдыхала под ее брезентом.
Казавшиеся до переезда такими необходимыми полкомнаты, оказались вдруг
"собачьей конурой", "карцером", "склепом, куда мне еще рано, потерпите
совсем немного" и "массажным кабинетом". Никто не хотел губить в этом месте
ни свою юность, ни свои последние годы, ни лучшие годы жизни, ни, тем более,
зрение. И я решил полюбить Умницу за то, что он спас семью.
Сидя посреди всего этого бардака, я испытывал мучительные предотъездные
эмоции - а чего было их не испытывать - вещи те же, люди те же, даже
квартира похожа. Нет, серьезно, каким идиотизмом было посылать этот багаж. Я
с таким трудом втиснулся в новую жизнь, уже не оглядываюсь с ужасом по
сторонам, уже научился опознавать окружающее, и вдруг на меня падает ком
прежнего существования под кодовым названием "мит'ан"[3], что на иврите по
бедности или лаконичности, в общем - по совместительству, означает еще и
"заряд". И теперь этот заряд разносит вдребезги мою надежду на новую жизнь в
новой квартире, и осколками падают на меня старые боксерские перчатки,
семейные фотоальбомы, хрусталь, деревянные прищепки, велосипед, ленкина
шуба, моя шапка-ушанка, клизма, ртутный прибор для измерения давления,
противочумный костюм (пенсионный подарок теще от коллектива), стерилизатор с
набором шприцев и игл, альпинистское снаряжение, долбанный ленкин КСП и
трижды долбанная тещина люстра, которая прочно ассоциируется с гимном
Советского Союза - столько лет просыпался под ними. Зря я вообще тут сидел и
созерцал барахло, потому что в итоге тоскливо зарычал:
- Эта люстра здесь висеть не будет!!!
На что Софья Моисеевна значительно сказала:
- А пошему тогда эта штенка будет штоять ждешь? Это не логишно, Боря.
Люштра ни в шем не виновата. Не надо было тащить шюда вше эти вещи.
Пока я ловил ртом воздух, чтобы сформулировать подоступнее кто
безостановочно хватался перед отъездом то за сердце, то за буфет и клялся,
что честно наживал все это, прибежал Левик и устроил истерику, что ему негде
хранить лыжное снаряжение - в холле мама с бабушкой против, а на
мирпесете[4] испортится, и если ему и его горным лыжам нет места в
родительском доме, то он может и в пнимию[5]...
- В нашей шемье,- зашипела Софья Моисеевна,- вшегда ижъяшнялишь на
прекрашном рушшком яжыке. Или на шиштом идиш. А ты говоришь на кошмарном
шалате.
Я подмигнул Левику и напомнил:
- Шел с Шушей по шоссе...
Левик прыснул, теща приняла это на свой счет и быстро сориентировалась
- стала звонить подругам и громко спрашивать о "штоматологе, штобы шамый
хороший, пушть дорого, но быштро".
2. "Возьмемся за руки, друзья."
Напрасно я надеялся, что нормальные люди не потащатся перед шаббатом на
вечеринку. Я забыл, что славный ленкин Клуб отличался целеустремленностью и
упорством, а главным делом жизни считал плыть против течения, впрочем,
выбирая речки поспокойнее, а виды поромантичнее. Как-то счастливо они
сформировались, и что самое интересное - нравились мне по одному, во всяком
случае прежде. Ленка очень нравилась. А когда на ней женился, было ощущение,
что женился на всем их КСП. С утра до вечера в доме пели, пили и трепались.
Нет, пожалуй до Афгана мне все это нравилось, а после уже раздражало. А
теперь вообще... на чужом пиру похмелье...
... Вувос сумрачно проглотил и налил снова. Как вовремя возник Вувос
сегодня! Хорошо сидим на кухне, вдвоем. В приоткрытую дверь доносится
трендеж.
Мы с Вувосом, не сговариваясь, свалили с побережья. Он -- в
Кирьят-Арбу. Притащил на участок обшарпанный "караван"[6], устроил вокруг
скульптурный дворик, сам лепит и детишкам дает. И "Галиль"[7] у него
вороной, в смысле - вороненый. А "Форд" гнедой. Вестерн. А теперь вот и я в
Маалухе поселился. Заезжает он ко мне всегда кстати, как получается лишь у
людей, которых всегда рад видеть. Мы с ним почти друзья.
- Как там Номи?-- спрашиваю я.
- Растет, как кактус меж камней и соседей. По-русски еле понимает...
Я тупо осмотрелся. С полудня кухню переполнял через край Совок с
расписными разделочными досками, матрешками, самоваром и прочим "а-ля Рюс".
Из холла продолжалось:
- ...евреи - это четвертое измерение русской души. У русских все
духотворчество продолжалось в неизмеримых географических пространствах, а у
нас в историческом времени. И наоборот - у них почти никакой истории, у нас
- почти никакой земли. Поэтому именно русское еврейство, или наоборот (
русские геры[8] несут эйнштейновский релятивизм в примитивную ньютоновскую
механику духа прочих народов и общин..
- Капланчик, у тебя прямо чакры вдруг открылись... Просто
интеллектуально-духовный прорыв в следующий энергетический уровень,(
пискнула Ирочка, моя между прочим родная племянница и единственная здесь
родственница, воспитывавшаяся с пеленок как дочь КСП, что не помешало ей
вырасти дурехой, правда очень экзальтированной и самоуверенной.
- Ты что, после брит-милы[9] сублимируешь?-- поинтересовался Архар.
- От брит-милы я чудом увернулся позавчера, когда на циркулярной пиле
работал...
Елка зашлась в своем знаменитом смехе, и Вувос решил взглянуть:
- Ладно, допивай и пойдем в народ. Песни слушать и девок смотреть.
Как по заказу Умница затянул:
- У нее был папа вертухай...
Допили что было в рюмках и в бутылке. А Умница допел коду:
- ... так что в спальне есть у нас глазок...
- Хорошая песня,- одобрил Вувос.
- Это из его раннего. Скоро он запоет: "Ее любили лишь токсидермисты".
- Вот и пошли,- оживился Вувос.- Давно я с интеллигентными людьми не
общался...
Интеллигентные люди встретили нас с присущим им юмором:
- Боря! Подаккомпанируй на полицейском свистке...
- Боря, а как на иврите "пройдемте"?
- Борь, а кому лучше служить - коммунистам или сионистам?
Последняя реплика принадлежала Елке. Вувос уважительно посмотрел на ее
ноги и ответил за меня:
- Все мы служим одним и тем же - навозом для удобрения этой земли для
выращивания сабр[10].
Тут народ осознал, что я-то никуда не денусь, а этот бородач в кипе[11]
и с автоматом может скоро улизнуть. Поэтому должно было завязаться
собеседование - на некоторые лица уже выползли полуулыбки,
сигнализировавшие: гнусный вопросец готов. Но неожиданно Капланчик сорвал
пир вампиров истеричной репликой:
- А я не желаю ни быть навозом, ни быть с навозом! Жрите свое дерьмо
сами!
Тут миролюбивый Умница снял мощным аккордом напряжение и завел:
- Ее любили лишь токсидермисты...
Козюля трогательно подвывала, а после концовки "... за калиткой рыдал
некрофил" она вроде даже прослезилась. Удивительной эмоциональной
лабильности собака. А затем Тамарка, жена Капланчика, напротив всегда
отличавшаяся эмоциональной стабильностью, заявила, что ей по-фигу завещали
ей эту землю или не завещали, что она лично ее не просила и удобрять ее не
хочет. Тем более - не желает всю жизнь платить налог на наследство.
- Нет, земля-то вообще очень красивая,- робко возразила Елка.
- А тебе бы лучше помолчать,- посоветовала Тамарка.- Сидим здесь в
дерьме, только и разницы, что там за гроши в клавиши тыкала, а здесь за
гроши этикетки наклеиваю.
- Ну, положим, гроши все-же разные,- миролюбиво протянул Архар.
- А пальцы одинаковые!- отрезала жена Капланчика.- Они тут в магазинах
пальцами в хлеб тычут! Даже для видимости вилок нет!.. Надо бежать от всего
этого левантизма[12]! А эти религиозные паразиты...
Новое слово "левантизм" вдохновило Умницу на экспромт:
Как у нашего Ванюши
провалилась в жопу клизма,
все олим его считают
жертвой левантизма...
- Неужели назад хотите?- ахнула Ленка.
- Ну нет,-- засмеялся Капланчик.- А вот на запад, в Новый Свет...
- Америка,- сказал Вувос.- Страна неограниченных возможностей. Можно
убить человека и остаться на свободе...- тут он споткнулся о мой ласковый
взгляд и смущенно объяснил мне,- в смысле, суд оправдает...
Они поговорили о Кохане[13], об Азефе, об участии евреев в революции и
эволюции, о ценах на колбасу и бензин в Совке и на квартиры в Израиле. Потом
Умница сделал отчет за истекший период. Он сочинил дюжину дюжин новых песен
и занял третье место на конкурсе самодеятельной песни в Теберде. Выучил
иврит, арабский и амхарский. Дал пощечину Берязеву, а докторскую так и не
защитил, потому что смешно стало ковыряться а этих митохондриях, когда у
дуры Лариски, ну помните какая она дура, вдруг получается вирус, который
может за месяц-другой уничтожить Бельгию, Голландию и Люксембург. Получается
из-за невероятной мутации, а она в это не врубается. Короче, Лариска вся в
соплях, потому что все крысы сдохли, а новых теперь в Совке не достать, в
смысле лабораторных, конечно. А я ей тогда и говорю: "А давай, Лариска,
меняться - я тебе тридцать белых самцов, а ты мне это дерьмо в пробирочке."
Поменялись. А Ахмат, ее шеф... Максик, ты его должен помнить -- он что-то
понял... "За что,- говорит,- ты Лариске крыс дал? И где, кстати, та
пробирочка с дерьмом?" И усмехается в мусульманские усы. Представляете?!
- Спаситель ты наш!- заметил я.
- А то!- ответил Умница без тени иронии.- Думаешь, Ахмат не просек бы
что там Лариска вырастила? Думаешь, не сообразил бы сколько ему Саддам
нефтедолларов отвалит?.. Вот я тогда пробирку в термос, термос в руки, руки
в ноги и к вам... А работа мне теперь гарантирована - я тут антивирус
разрабатывать буду.
- Да-а,- завистливо оценил Максик,- а я уже второй год хоть и в универе
сижу, но на Шапировской стипендии. И тема чужая, и в штат не светит...
- Когда будешь сдавать вирус ШАБАКу[14],- сказал я,- советую добавить,
что Ахмат в последние дни перед твоим отъездом впал в мусульманский
фундаментализм, ходил на работу в чалме, с портретом Саддама на футболке и
пять раз в день спускался с ковриком в виварий - совершать намаз.
Тут снизу жалостливо захныкало, и Козюля, придя в дикое возбуждение,
метнулась сначала на балкон, а потом к двери.
- Это моя машина! - взволновался Архар, и они с Козюлей упрыгали в ночь
через две ступеньки.
Странный парень. Во всем старается быть не как все. Гитара у него
зеленая, сигнализация на машине не воет, как зверь, а плачет, как дитя.
... Храня верность традиции, они досидели до нераннего осеннего
рассвета, и еще бы сидели, но с первыми лучами солнца в Вувосе проснулись
родительские чувства и, тяжело опираясь то на перила, то на Елку, он побрел
вниз во всей гусарской прелести: кипа висела, как ухо спаниеля, а автомат
звонче всяких шпор чокался с прутьями перил. Покоренный Вувосом КСП послушно
брел за ними. Уже с третьего этажа Умница горестно и пьяно начал звать
Козюлю. Ленке так начинать знакомство с соседями не хотелось и она пыталась
его нейтрализовать:
- Заткнись, Умница, я тебя умоляю! Найдется твоя Козюля сегодня же,
никуда не денется. Никто ее не съест, не украдет, кому она тут такая
нужна...
- Она не может без меня!- ревел Умница.- Она погибнет!
Оба они оказались правы. На крыльце завизжала Елка, и было от чего - от
Козюли. Вернее, от того, что из нее сделали. Похоже, что над ее тушкой долго
и старательно работал студент корейского кулинарного техникума. Елка
отбежала в сторону, ее стошнило.
Все ужаснулись, протрезвели и поспешили уехать. Умница в прострации
сидел на ступеньках и причитал. Балконы начали заполняться. Наконец
появилась Софья Моисеевна и, перегнувшись через перила, потребовала отчета.
- Ничего, мама,- сказала Ленка,- просто кто-то Фимину собаку убил. Иди
спать.
- Шобаку?! Шнова?! Вейжмир!!!- охнула теща и, держась за сердце, ушла.
И так же точно за него держалась, когда явилась к нам на крыльцо -- лично
убедиться.
В пучине отчаяния Умница оказался слаб и покорен. Мы с Ленкой довели
его до раскладушки, и он упал на нее, а мы на свои кровати.
Через несколько минут все вскочили, как по тревоге. Вопль Умницы мог
означать только одно - он накладывал на себя руки, причем весьма неумело.
Умница стоял посреди холла с раскрытым термосом и орал.
Ленка заглянула в пустой термос, и они завыли дуэтом. Выбранный им
способ самоубийства был ужасен, вернее, просто свинским - выжрать в одиночку
всю дозу этого вируса... Лишить жизни себя, а заодно и гостеприимных хозяев,
а новообретенную Родину - секретного оружия.
- Заткнитесь!- попросил я.- Что, Умница, пристрелить, чтоб не мучился?
Тут Умница перешел с бабьего визга на скупые мужские слезы:
- Боря, беда... Кто-то вирус спер.
Вот тогда я и протрезвел.
3. "Поднявший меч на наш союз..."
Всем, кроме меня, было уже совершенно ясно что произошло.
Ленка, размахивая тарелкой с объедками, требовала, чтобы мы сейчас же
поехали к Капланчикам -- посмотреть им в глаза и сказать все, что она думает
о моральных уродах, социальных паразитах, которые кусают ядовитыми зубами
кормящую их грудь и продают и свой народ, и своих друзей, и вирусы
иностранным разведкам, чтобы потом шагать по трупам за океан!
Ирочка же, презрительно фыркнув, сообщила, что будь Капланчикам
предопределено свершить неординарный поступок, они бы не делали карьеру на
упаковочной фабрике, и вибрация от них исходила бы совершенно иная.
Единственный же человек из всех нас, предопределенный на неординарный
поступок, это конечно же Вувос... Что значит - зачем ему вирус?! Вы же не
постигаете! В поступке, кроме результата, существует еще и сам поступок! А
Вувос - художник, потому что живет страстями. Что значит - откуда я знаю! Я
весь вечер чувствовала, как в нем борются два желания. А вы все только и
видели, как он всю ночь западал на ноги этой вашей Елки!
- А потом сублимировал и спер вирус,-- подхватил Умница,-- чтобы
швырнуть к елкиным ногам. Дитя,- вздохнул он,- елкиным ногам завидовать
бессмысленно, потому что они уже классика. Как и то, что Максик мне всегда,
чего уж там, завидовал... Мог и вирус свиснуть, не удержаться... Просто
из-за профессиональных комплексов... А с другой стороны,- задумчиво
продолжил он, протирая очки полой ленкиной кофты,- этот Архар, "зеленый",
как моя тоска... Он, помните, еще в России совершенно сбрендил на почве
охраны природы... Спалит мой, то есть Ларискин вирус на газовой горелке,
козел, и будет счастлив...
Меня лично такой вариант абсолютно бы устроил, я даже слегка
приободрился, осознав, что в принципе вирус можно спалить на кухне... Но тут
Умница, как фигурки с шахматной доски, смел всех подозреваемых:
- Нет, ребята. Все гораздо проще... и страшнее. Совершенно очевидно,
что термос подменил убийца Козюли... Почему? Да потому что это другой
термос, не мой. Просто -- такой же. А взять термос можно было только через
Козюлин труп. И убийца знал это! Откуда он это знал?! Вот что важно...
Понимаете, Козюля была натаскана охранять термос. Она кидалась на все, что
приближалось к нему... Я специально подобрал собаку-эпилептика, потому что
они зациклены на одном. И зациклил Козюлю на термос... Она, Лена, потому и
зубы твоей мамы сгрызла... Она, в общем, долг выполняла. Она была... собакой
долга. И умной, и преданной, вы же все видели, правда?.. А, может, у убийцы
был сообщник - вор. Или наоборот... И вот что интересно -- значит кто-то все
спланировал заранее, пришел с пустым термосом и планом убить Козюлю... А
все, между прочим, началось из-за Архара. То есть из-за его долбанной машины
с ее долбанной сиреной... Все это очень подозрительно... А у Максика,
кстати, аспирант-палестинец был...
Я уже начал было подозревать собственную тещу - слишком долго она
молчала, но старая пифия, сверкая вороньими глазами, тут же торжественно
объявила:
- А я вот што вам шкажу, молодежь! Што это вы вжали шебе жа моду
подожревать во вшем ближких людей?!- тут она пронзительно глянула на меня.(
А я, когда што-то пропадает, вшегда думаю кто в доме был шужой! А вшера были
гружшики... А покажите-ка мне поближе ваш термош, Фимошка... Так я и думала!
Это, ижвините, Фима, не ваш термош. Это мой шобштвенный термош, из нашего
багажа. Видите вмятину? Это его Боря уронил, когда однажды ношью пришел
пьяный. Помнишь, Леношка? Ты тогда была беременная и ошень волновалашь, што
он так долго не вожвращаетшя ш опашного жадания... Вы пожволите, ешли я его
жаберу? Ведь украли ваш, а не наш...
Я принес с кухни пачку пакетов для мусора и заставил тещу расстаться с
новообретенным имуществом для дактилоскопии. Затем мы долго спорили кто из
чего пил и надписывали пакеты со стаканами.
- Ну!- всплеснула Ирочка руками с окольцованными, как у перелетной
птицы, запястьями.- Это же просто настоящий детектив!... А может быть просто
пришло время человечеству вымереть. Как одному большому мамонту. И от нас
ничего не зависит. Пошли спать, а?..
Тут моя жена Ленка, видимо, проснулась - она встала посреди комнаты в
позе Маяковского на Лубянке и таким же гранитным голосом молвила:
- Да вы что здесь все... - потом она обвела нас взглядом рожающей
коровы и отчеканила.- Я хочу точно знать сколько времени между заражением
и...
- Э,- усмехнулась Софья Моисеевна,- ш "и" мы пока подождем. Термош
украли, а не ражбили. Фимошка, и какой у него путь жаражения?
- Воздушно-капельный, к сожалению.
- Зато можно не мыть руки перед едой,- ободрил я присутствующих.
- Юмор у тебя какой-то казарменный, - сказал Умница.- Мне всегда не
нравилось, что ты - мент, но теперь хоть ясно для чего. Ты найдешь
содержимое термоса.
- В шобштвенной крови он его найдет,- каркнула теща. -- А шкажите,
Фимошка, на какой питательной шреде вше это рошло?
- На обычной. Агар-агар. А вы, Софья Моисеевна,- приободрился Умница,(
должны Боре помочь. Как бывший врач-чумолог. Вы будете его доктор Ватсон.
Или даже миссис...
Как оказалось, Умницу кое-что все-таки затыкает. Например,
отвратительно громкий утренний звонок в дверь. С блаженной улыбкой и воплем:
- Разыграли, сволочи!- Умница кинулся к двери.
Звонивший выглядел так, что было ясно - он не только уже отхлебнул из
термоса, но и понял, что там было. Талит[15] он волочил по полу, как
умирающий матадор - мулету.
- Хорошо, што шеловек ушпел помолитьшя,- констатировала Софья
Моисеевна.
- Вы уже в курсе?!- выкрикнул человек.- И знаете кто?!
Умница метнулся в мою супружескую спальню и вышел с улыбкой супермена и
моим пистолетом наперевес. Гортанно что-то проорав, он приставил дуло к пузу
вошедшего. Пузо позеленел и воздел руки.
- Понимает!- обрадовался Умница.- Боря, это араб. Видимо шпион. Я сразу
понял. Религиозные евреи в субботу не звонят, понял, тупая мусульманская
морда!
- Это шошед,- сказала теща.
-- Шошед?- растерялся Умница.- Это что, идиш?
- Я сосед!- завыл пузо.- Вы же полицейский, спасите!
Я легко согласился и спас соседа. И тут же об этом пожалел, потому что
сосед стал кидаться на щуплого Умницу и орать, что тот - наемный убийца.
На фоне выпущенного из китайского термоса джина, страхи соседа казались
ничтожными. Пузо был председателем амуты[16], построившей на откосе
неподалеку свои фанерные бараки. Собственно, бараками их обозвала бывшая
зэка, а ныне моя теща Софья Моисеевна, любуясь Масличной горой с балкона
лучшей спальни. Мне же они до тошноты напомнили контейнеры для багажа.
Оказалось, что недавно правление в очередной раз сообщило "амутантам" о
подорожании. Наиболее несознательные экземпляры тут же грубо обвинили
обер-амутанта в воровстве и пообещали прирезать, как последнюю собаку. И в
тушке несчастной Козюли он усмотрел "черную метку".
- Ты что, будешь заниматься этой разборкой в школьном туалете?(
возмутился Умница, беспардонно разглядывая конкурента.- Ты обязан
сосредоточиться на поисках... ларискиного дерьма! Потому что оно - это
сейчас самое важное..,- тут Умница запнулся об остекленевший взгляд
Обер-амутанта и упрямо продолжил,- да, самое важное. Для всех нас, для всей
страны... и для всего человечества. И не смотрите на меня так!
Чтобы Обер-амутант действительно ТАК не смотрел, я налил ему стакан
водки. И себе. И всем тоже. После этого мне стало совершенно ясно, что это
все слишком смахивает на балаган, чтобы быть правдой. И если кому-то и надо
бы было просигнализировать компетентным органам о нависшей над человечеством
вирусной угрозе, то почему это должен делать именно я - пьяный, в отпуске, с
плохим ивритом и не очень-то в эту опасность верящий, да еще и в субботу...
4. Кос кафе[17].
Спал я крепко. Еще в Афгане я придумал себе одиннадцатую заповедь: "Не
планируй", потому что с теми, кто планировал, часто заканчивалось не так. В
ближайшие сутки ничего воздушно-капельного нам не угрожало, вот я и спал,
пока Ленка не разбудила:
- ...помог, а то неудобно. Умница не знает, где Козюлю похоронить...
Вставай, а?!
-- Пусть купит участок на Масличной горе!- рявкнул я и попытался
уснуть.
... ... ...
Продолжение ""Ахматовская культура" или "Не ложи мне на уши пасту!"" Вы можете прочитать здесь
Читать целиком |
"Ахматовская культура" или "Не ложи мне на уши пасту!"